Мы играем в пистолеты

Пусть всё случилось, как случилось, я ничего знать не хочу. У меня, просто-напросто, нервы сдали.

Но уйти не успела. Дверь в прихожей хлопнула, а я застыла, сжимая в руке сумочку, потом повернулась, когда почувствовала взгляд мужа. Очень надеялась, что на моём лице откровенного ужаса не написано. Взглядом с Витькой столкнулась и с трудом сглотнула. Даже голос пропал, и пришлось кашлянуть.

Муж в дверях комнаты стоял и, кажется, с места двигаться не собирался. Руки в карманы лёгкой куртки сунул и брови приподнял, глядя на меня со значением.

Я осторожно пожала плечами.

— Прогуляюсь.

К Фае хотела зайти, навестить… — Я отчего-то сбилась и замолчала.

Это "а-а" мне не понравилось, не понятно было, и, наверное, от этого я оправдываться и принялась.

— Витя, я устала сидеть дома и переживать. Ты даже не позвонил.

— Конечно, ждала. — Глазами шарила по его лицу, а Витька вдруг усмехнулся, но как-то страшно и от двери отошёл наконец-то. Я за ним наблюдала. Муж вдруг огляделся, словно не домой пришёл, а в гости. — Что случилось? То есть, как дела?

— Медаль мне не дадут, — сообщил он вполне равнодушно.

— Да? — Я медленно выдохнула, потом губы облизала.

 — Это плохо.

Витька продолжал стоять, повернувшись ко мне спиной, и в окно смотрел. Что там видел — не понятно, если окно новой тюлью скрыто было. Но я на всякий случай тоже посмотрела.

— Он на самом деле ловкач. Даже удивительно. Хоть щель, но найдёт и вылезет. Не ожидал, честно скажу. Думал, в этот раз точно не вывернется, а вот поди ж ты…

Я смотрела в пол. Потом зажмурилась, а когда поняла, что пауза затянулась и стала очень тревожной, поинтересовалась:

— Он, — веско ответил Витька и ко мне, наконец, повернулся. То есть, совсем не наконец-то, потому что я этого не ждала и даже не хотела, но он всё равно повернулся.

И на меня посмотрел.

— Гулять передумала?

Губу, которую зубами прикусила пару секунд назад, отпустила.

— А почему не раздеваешься?

Витька плечами пожал, а сам с меня глаз не спускал. Потом позвал:

— Ты понимаешь, что я тебя убью?

Я голову опустила и только смотрела, как слёзы капают, прямо на ковёр. Это было странно и почти неправдоподобно, я никогда не думала, что плакать так могу — беззвучно и так горько.

— Ты понимаешь, что ты сделала?

Головой помотала.

Я, конечно же, всё понимала, но думать об этом уже не могла. Я слишком устала от чувства вины и беспокойства.

— Несколько месяцев работы, — продолжал Витька, наблюдая за мной, а смотрел так, словно я чужая, незнакомая, он только что меня на улице подобрал и теперь пытается что-то до меня донести, некую свою правду, безусловно важную, а я понимать отказываюсь. И он злится, кулаки сжимает, говорит, говорит, и бесится из-за того, что я реву, как дура последняя и только головой мотаю. — Не только моей работы.