Навязанная жена. Нелюбимая

Со своим мнением, которое совершенно не обязательно должно соответствовать общепринятому. Я не буду молчать и со всем соглашаться… Я не Алфея.

Пока я говорила, моя магия темным дымком расползалась по его телу, осторожно прощупывая. Тьма нехотя отозвалась, отчего на поверхности дымки то и дело вспыхивали яркие крохотные молнии, заставляющие князя вздрагивать всем телом. Отголоски его боли долетали и до меня.

Я не была лекарем и то, что сейчас делала, не было лечением. Скорее… я убивала остаточные следы тьмы, которых обнаружилось достаточно, чтобы навредить, вызвать лихорадку и нагноение раны.

Странно, почему лекарь, который перевязывал рану, не увидел их и не убрал сам. Есть довольно простое светлое заклинание, убирающее остатки темной магии. То ли здесь в Запределье они его не использовали (что было весьма и весьма странно), то ли… они просто не видели этого.

Потому что это было не просто воздействие темной магии. Это частички самой тьмы.

– Да, – прошелестел Рейган, – ты не Алфея… совсем нет. И знаешь что?

Я рассеянно кивнула, смахивая остатки дымки с его тела. Но потом вспомнила, что муж меня не видит, и спросила:

Остатки темной субстанции исчезли.

Теперь заживление пройдет быстрее и легче, а лихорадка спадет. Осталось лишь совсем немного.

Чего-чего, а этого я точно никак не ожидала услышать.

Вскинув голову, неожиданно встретилась с его глазами. Затуманенные от боли, уставшие, сонные они сейчас выглядели не фиалковыми, а почти черными. И фиолетовый ободок нейтральной магии смотрелся особенно ярко.

– Ты не похожа ни на одну девушку, что я встречал.

– Конечно, я же ведьма. Темная ведьма, – напомнила я.

– Ты слишком часто это мне говоришь, Фрэн, – слабо улыбнулся Рейган. – Кого пытаешься убедить в своей темноте. Меня или себя?

И эта улыбка заставила мое сердце болезненно екнуть.

– Почему ты так меня зовешь? – проигнорировав его вопрос, я задала свой.

– Это же сон… здесь я могу делать все, что захочу. Звать тебя как хочу… как мне всегда хотелось. Говорить то, что никогда не скажу тебе в глаза.

– Что ты мне нравишься, Фрэн Каллигар. Мне нравится твой прямой взгляд, который ты не опускаешь в попытке играть в скромницу.

Нравится твоя улыбка… Любая улыбка: резкая, язвительная или широкая. Она всегда искренняя и настоящая… Ты никогда не пыталась казаться другой, никогда не хотела стать лучше… Меня окружало много женщин, Фрэн.

– Уверен, что мне надо знать про всех твоих любовниц? – постаралась я перевести тему и хоть немного снизить напряжение, которое с каждой секундой чувствовалось все сильнее.

– Нет, мы не будем говорить про моих любовниц, потому что придется тогда поговорить о твоем любовнике… а мне это не нравится.