Навязанная жена. Нелюбимая

Но вот родственные связи с самой знаменитой семьей светлых чародеев империи скрыла ото всех кроме ректора и декана своего факультета.

И на это у меня имелись веские причины. Морентоны были известны не только как богатая семья с сильнейшими светлыми чародеями империи. Во времена Раскола они являлись активными участниками гонения темных магов, обожали устраивать публичные казни ведьм, устраивали охоту на оборотней и истребляли некромантов.

Со времен Раскола прошли столетия, но память о тех событиях осталась. Особенно у темных. Даже кукольное личико не спасло бы меня от орды желающих отомстить за своих погубленных предков.

– Какая разница. Дай мне Ханса, и я избавлюсь от этого злосчастного приглашения. Потому что на свадьбу Алфеи я точно не поеду.

– Ты с такой легкостью называешь наследницу Морентонов по имени. Интересно, почему? – Алекс с любопытством уставился на меня, и черный ободок вокруг его серых зрачков засиял особенно ярко.

Кстати, такой ободок представлял собой не просто особенность внешности. Нет, это был знак и отличительная черта каждого мага. В день своего четырнадцатилетия каждый одаренный проходил инициацию, после которой одни чародеи получали золотистый ободок, показывающий их принадлежность свету, а другие – черный, обозначавший способности темных. Существовали еще нейтральные маги, ободок которых становился темно-фиолетовым, но из-за своей малочисленности особой роли они не играли. Наш мир делился именно на светлых и темных.

Вот сюрприз был для всего нашего древнего семейства, когда после инициации мои голубые глаза внезапно обзавелись темной окантовкой! У бабушки тогда чуть инфаркт не случился. Оба светлых деда решили, что младшую внучку прокляла какая-то ведьма, и тут же ринулись снимать проклятие, едва меня не погубив. Потому что светлая магия с того самого дня стала для меня… будто ядовитой. Точно так же, как и моя темная смертельно опасна для светлых.

Нет, меня не перестали любить, опекать и считать членом семьи. Просто смотрели как на неизлечимо больную, жалели, баловали и отказывались видеть, что я другая. Не такая, как они.

Поэтому я и сбежала. Понимала, что это нечестно, несправедливо и неправильно, но и оставаться дома не могла. Это сделало бы несчастными всех нас.

Родные не простили мне побега. Как и отъезда в Свободные земли, и поступления в Даркорийскую академию темной магии. Они не хотели принимать меня такую, надеялись, что это проклятие, не желали понимать, что я – это я.

Именно тогда Франческа Бенедикта Морентон исчезла и появилась Фрэн Дейл.

И вот спустя четыре с половиной года мне пришло это странное приглашение. Словно оно могло что-то изменить.

– Фрэн? – позвал меня Алекс. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Я мотнула головой.