Не ставшая жертвой

— Что Егор!? — заорал атаман, приближаясь к месту, где лежал его брат.

Грета предусмотрительно отошла от ужасного места чуть поодаль, дожидаясь приближения своего гражданского мужа. Подойдя, Виктор Павлович увидел мертвое тело Егора, лежащего в луже собственной крови. Из его груди вырвался звериный наполненный гневом и ярости крик, и он, словно подкошенный, тут же упал на колени, опустившись головой на грудь убиенного.

Пока он предавался жуткому горю, Мария остановилась в лесу, для того, чтобы приготовить бандитам неожиданный неприятный сюрприз. Она слышала истошный наполненный страданием вопль, как раз в тот момент, когда натягивала между расположенных по сторонам ее движенья двух деревьев прочную прозрачную леску, которую прихватила, там же, в бандитской деревне. Ее она расположила, как раз, на уровне глаз предположительно продвигающегося мотоциклиста. Оставшись довольна своей незамысловатой работой, она с удовлетворением, словно змея, прошипела: «Это устройство „поостудит“ ваш развоевавшийся пыл, и ехать вы будете после этого несколько тише». Полностью смирившись с создавшимся положением, она улыбнулась своей ненавязчивой мысли и продолжила движение дальше, удаляясь прочь от деревни.

Бандиты слышали, как метрах в пятистах-семистах, завелся уверенно мота-двигатель, но не решились побеспокоить этим значительным обстоятельством своего предводителя, предававшегося безутешному горю. Он рыдал молча, не произнося ни единого звука. Никто еще из его соратников раньше не видел, чтобы этот страшный и жестокий мужчина, был бы способен на сострадательные почти-что нежные чувства. Они молча стояли в сторонке, наблюдая эту немую картину, и ожидая, чем она все же закончится. Слабость командира длилась недолго. Минуты через три он поднялся. Глаза его оставались совершенно сухими: рыданья прошли без выделения слез. Лицо атамана было настолько хмурым и мрачным, что по спинам даже бывалых бандитов пробежал жуткий холодок суеверного страха.

Поработав со своей мимикой — то расширяя губы, то выпячивая их вперед, каждый раз показывая зубы — он, наконец, справившись со своими печалями, жестко так произнес:

— Значит так. Теперь эту «шалаву» никто убивать не посмеет. Мы берем ее только живой. Я лично займусь ею и, прямо так, спущу с нее с живой ее «шкуру». Всем все понятно?

— Конечно, — с готовностью отвечали его подчиненные.

— Тогда быстро в путь, — скомандовал командир, направляясь к своей мота-технике.

Тем временем, один более других расторопный член банды определил направление, по которому исчезла беглянка:

— Она поехала той же дорогой, что и шла накануне.

— Как поехала? — не понял Борисов.