Не ставшая жертвой

Утвердившись в этой единственно-правильной мысли, атаман не стал отдавать команду, направленную на продолжение поисков, но все же не смог удержаться, чтобы не крикнуть в окружавшую их «пустоту»:

— Я знаю, «сучка», что ты меня слышишь! Твой друг у нас! Можешь не сомневаться, что обращаться мы будем с ним очень «вежливо» так, что если он проживет еще несколько дней, я очень этому удивлюсь! В общем так, у тебя есть ровно пять дней, и если ты, вдруг, не явишься прямиком в нашу деревню с повинной, то можешь навсегда с ним проститься!

Так получилось, что говоря это, он смотрел в ту-самую сторону, где скрывалась Мария, словно бы сама Судьба направляла этих двух внезапно ставших врагами людей и готовила их к какой-то, только ей одной известной, последней встрече.

— Все, хватит тянуть наше время, — сказал он несколько тише, уже обращаясь к своим верным соратникам, — отправляемся на базу и будем ждать ее там. Идти будем тем же путем, что и шли сюда ранее: я не хочу, чтобы эта «стерва» стреляла нам в спину. Здесь ничего ей не оставлять — всё: еду, оружие, и амуницию, забираем с собой. Пусть эта «тварь» попробует выжить в лесу — в одиночку, и без пропитания.

К Коврову, к тому времени, уже «вернулось» сознанье. Остававшийся в ожидании атаман, пока его приспешники рыскали в поисках «шлюхи», не поленился и, самолично, связал этого пленника. Теперь он вместе со всей пленившей его бандой должен был проделать путь до квадр-циклов, чтобы затем отправиться в далекое поселение, где главарь планировал устроить засаду, чтобы захватить и его любимую девушку. Спецназовец в душе страшно переживал, что из-за своих не профессиональных действий, он теперь подвергал возлюбленную смертельной опасности, ведь то, что она пустится за ним следом, лично у него, не вызывало никаких совершенно сомнений. «Лучше бы я погиб в схватке с этими „отморозками“, либо же надо было их спровоцировать, чтобы они меня непременно убили, но после стольких происшествий эта моя слабость…», — думал про себя разведчик, кляня Судьбу за ее чудовищно-несправедливое отношение.

Мария — ни жива, не мертва — лежала в своем убежище. Не сказать, что она была очень напугана, но без сомнений можно было сказать, что она очень переживает из-за их такой грубой оплошности. Кроме этого, она очень волновалась из-за того, что ее любимый человек подвергался опасности, а она ничего не могла с этим поделать. Молча, без всхлипываний и рыданий, она обливалась слезами все время, пока до нее доносились голоса жестких «головорезов».