Неправильная помощница

Кабина двигается медленно, но от волнения начинает кружиться голова, а парням в животе мало футбола, теперь они устраивают бои без правил. Живот натягивается так, что вот-вот порвется.

Я невольно хватаюсь за него, чувствуя, как перехватывает дыхание, а белье мокнет. Твою ж. Арс меня убьет.

— Маша, твою ж! Остановите!

— Нельзя, Арс, мы уже поднялись, — делаю невинное лицо, пока низ живота сводит болью. Врачи тут же включают свои приборы, переглядываются в панике. Ну да, принимать роды в кабине аттракциона то еще удовольствие. Но, кажется, выбора нет, потому что меня начинает знобить, а перед глазами круги.

Ччерт.

— Маш, я тебя выпорю. Я же говорил! Нахер мы в нее заперлись.

— Папаша, не паникуйте. Нормально все будет, — успокаивает акушер, по лицу которого пот течет. Да уж, сейчас он может подписать себе смертный приговор, если все пройдет не так как нужно.

— Нужно потерпеть, раскрытия еще нет.

Мы звоним в машину, которую впускают на территорию нашего парка «Фэмили» Она приезжает ровно в тот момент, когда кабина наконец делает адский круг и спускается.

— Зато теперь мы точно можем сказать, что наше колесо обозрения самое безопасное, — говорю, пока меня перетаскивают в машину скорой помощи.

— Лучше запомни, Маш, я, кажется, постарел лет на десять.

Я потом еще долго буду смеяться, глядя на фотографию, которую сделают в машине скорой помощи.

Я еще долго буду отсыпаться после столь экстремальных родов.

Я еще долго буду наслаждаться тем, как Арс смотрит на детей.

Я еще долго буду благодарить судьбу, которая послала мне такого сложного и такого потрясающего человека.

— Арс, — шепчу я, пока мы едем в машине скорой помощи в клинику.

 — Ты любишь меня?

Наверняка ему хочется что-то сказать, что вопрос тупой и неуместный, учитывая, что я еще жива после таких приключений. Но он терпеливо вздыхает, целует меня в лоб и шепчет так, чтобы никто не услышал.

— Я не верил, что смогу полюбить что-то сильнее своей работы. Но ты умеешь переубеждать.

В итоге наш старший Славка появляется через несколько часов после начала родов, потом уже Сашка.

Лицо Арса, когда ему передали детей, нужно было видеть. В нем была такая смесь злости, любви и удивления, что они такие маленькие, что я могла лишь сквозь слезы улыбаться.

Меня действительно пугало его безразличие ко всему, что связано именно с детьми. Но сейчас я понимаю, он просто не осознавал себя отцом. А теперь, как говорится, счастье привалило в двойном размере.

Я думала, что парк аттракционов будет моим лучшим творением, я ошибалась.

Я знаю, что Маша дома, но тот факт, что на последнее сообщение нет ответа уже сорок минут, вызывает, как минимум, тревогу. Как максимум, злость.