Неправильная помощница

Ты свой шанс давно просрал… — отворачиваюсь от него и иду от офиса подальше. А Антон за мной. Ну вот чего ему неймётся.

— Я тебе советую не спорить со мной.

— А то что ты сделаешь? К отцу своей жены побежишь?

Наверное, переборщила, потому что Антон вдруг делает рывок и в локоть мой вцепляется. Да с такой силой, какой я раньше в нем и не видела.

— Сука, Котова. Ты переспишь со мной, иначе твой драгоценный босс не только о пилоне узнает. Я ему такое расскажу, что он тебя на километр к себе не подпустит.

— Отпусти, идиот, больно! Что такого ты ему обо мне можешь рассказать?

— Я ему… Я скажу, что ты шпионка и тыришь идеи для вертолетов ваших.

Сразу он, конечно, не поверит, но работать ты точно не сможешь. Кто тогда будет лечить твою драгоценную больную мамочку?

— Придешь ко мне как миленькая, на коленях приползешь и ноги свои раздвигать будешь.

Я замахиваюсь пакетом, он рвется, и Антона осыпает белыми рубашками. Правда это не помогает, и боль в руке становится адской. Но ровно до того момента, пока вдруг все не проходит, а улицу оглушает крик Антона. Я ищу его глазами и замечаю, как его нос зажат рукой Распутина.

Так сильно, что уже начинает кровить.

— Отпустите! Больно! Больно!

— Больно тебе будет, если я еще раз тебя здесь увижу или вообще в зоне видимости Марии Викторовны, ты понял? — он толкает его, но Антон не сдается. Держится за текущий нос и не уходит.

— Вы не понимаете, она скрывает от вас…

— И чего такого интересного ты, гнида, можешь рассказать о ней, чего я сам не знаю.

— Она занимается не подобающим видом деятельности. Она танцует на шесте!

— Он, что, тебя этим шантажировал?

— Да забейте на него, — уже прошу я, люди вокруг смотрят.

Девчонки вышли из офисного здания, им теперь не до работы, тут такое шоу. Кто-то уже камеру включил.

Распутин просто поднимает одну из рубашек, наматывает на кулак и, схватив Антон за воротник, бьет ему в нос, полагаю, ломает тот окончательно. Страшно дико, но и останавливать босса я не намерена.

Антон падает, воет, а мне уже страшно.

Не за него, а за Арсения. Вдруг его посадят?

— Давайте ему скорую вызовем? — предлагаю я, пока начальник уводит меня все дальше, держа за запястье, как ребенка. К машине, что все это время стояла совсем рядом.

 — Арсений Ярославович! Если он истечет кровью…

— Он тебя там оскорблял, а ты за него волнуешься? Очередная влюбленность юности?

— Я не волнуюсь! — вырываю у него свою руку. — Но не хотелось бы остаться без начальника, когда вы сядете в тюрьму. Я вроде как к вам уже привыкла.

Он смотрит на Антона, который все еще корчится на асфальте, и выругивается. Идет туда, бросив мне.

— Стой возле машины и не двигайся, — ну а что я, я делаю, как он говорит, даже не дергаюсь.