Неправильная помощница

Поскорее, иначе предательское тело начнет тянуть меня к тому, кто стал его первым владельцем.

Утром я долго перед зеркалом, репетирую маску равнодушия, которую собираюсь носить теперь всегда. Никаких глупостей, никаких улыбок и случайных касаний. Только работа, только рабочие отношения. И я очень надеюсь, что Распутин будет вести себя соответствующе. И возможно совсем скоро заведет себе красивую женщину на место Августины. Эта мысль кольнула болью в груди, но я отметаю это дурацкое ощущение. Я только порадуюсь за него и за нее. Потому что каким бы не был Распутин, любовник он первоклассный.

Прямо как я помощница.

Одеваюсь я сегодня с особой тщательностью. Никаких не даю себе вольностей. Пучок, убранные волосы, ни капли макияжа, длинная в пол юбка и блузка с пуговками под горло. Ничего лишнего, ничего сексуального. Идеальная работница, которая вряд ли вызовет хоть какую-то жажду, кроме кофейной.

Мама, если и удивляется моему вернувшемуся образу заучки, то вида не подает и лишь желает удачи. Да уж, она мне сегодня понадобится.

В лифте поднимаюсь, чувствуя, как натягиваются нервы с каждым этажом.

Они как натянутые струны, что вот-вот порвутся. Но меня отпускает, когда замечаю, что кабинет начальника пустой. Значит, у меня есть еще час или два, чтобы подготовиться. Я начинаю с обзвона начальников отдела, напоминаю о совещании. Готовлю конференц-зал, ставлю воду, готовлю чай. И все это время прислушиваюсь, словно вор в чужом доме. Не могу расслабиться ни на секунду, а когда слышу звон приехавшего лифта и вовсе роняю несколько бутылок на пол. Руки дрожат, ноги тем более. Я же репетировала. Маска. Маска. Раз, два, три.

Начальник с иголочки заглядывает в конференц-зал, обводит приготовления и поднимает на меня взгляд.

Я забилась в углу, но надежда, что меня не заметят, увенчалась полным провалом. В его взгляде стальное тепло, как расплавленный металл, который топит и меня. На губах играет усмешка, когда он оглядывает мой наряд.

— Зайди, Маш. Разговор есть.

Все внутри кричит, паникует, внутренности в узел сворачиваются. Все не так должно быть, не так.

Маш? Почему не Мария Викторовна. Почему он не делает вид, что ничего не произошло. Это же так просто.

Просто сделать чертов вид, а он так смотрит, словно уже раздел меня и ласкает прямо на этом столе.

— Хорошо, Арсений Ярославович.

Он бросает насмешливый взгляд и уходит, оставляя меня собирать себя по частям. Что за разговор? О чем мы, черт возьми, будем разговаривать!

Я не из пугливых. Ну то есть я никогда не боялась прийти на ковер к директору и всегда могла объяснить свое поведение или, в конце концов, над собой посмеяться. Ну руки из жопы, ну неуклюжая, что теперь, не вешаться же мне из-за этого.