Неправильная помощница

Но даже когда я сходила с ним на несколько свиданий и дала себя поцеловать, — прикрываю глаза, перед ними черные точки. И зачем я спросил? Помучать себя историями о том, как эти сочные губы принадлежали другому, хотя и недолго и в весьма невинных ласках. Ласки, которыми я собираюсь обучить ее, далеки от невинных. — В общем, я не доверяла ему, все время ждала подвоха, пожалуй. Придумала сказку про секс после свадьбы.

— Да. Сделал предложение, мы познакомились с его мамой, потом готовились к свадьбе. А потом нашел себе более выгодную партию. Так что вполне логично, что после такого я занялась работой, мамой, а не смотрела на парней.

— Не логично. Обычно девушки наоборот бросаются во все тяжкие и ищут способ доказать, что парень потерял.

— Ну то есть мне не только нужно было спать с первыми встречными, но и присылать Антону записи того, как это происходит? А как иначе он бы узнал?

Глушу смех в кулаке, хотя мысль, что она могла пойти по рукам, весьма неприятная.

— И почему я Вам все это рассказываю, — откидывается она в кресле, отворачиваясь и смотря в окно, за которым приближался Алтай.

— Потому что доверяешь мне. Иначе никогда бы не легла… — накрываю ее бедро ладонью, не встречая сопротивление, глажу выше, чуть касаясь скрещенных бедер. Шумно втягиваю ее аромат, пробивающийся даже сквозь топливо. Убойное сочетание, а может мой сперматоксикоз уже в мозгу. И имя ему Маша. Маша.

— Ну в одном Вам не откажешь, так это в честности. Врать о вечной любви как другие Вы точно не станете, скорее определите границы, за которые женщине нельзя заходить…

Она как пощечину дала, пыл охладила. Сама руку мою от себя убрала.

— И я бы даже могла согласиться на это, если бы не понимала, что очень скоро сама захочу размыть эти самые границы, вторгнуться в ваше личное пространство и просто забраться ногами на ваш стол, — меня даже передергивает. Такого я даже сестре никогда не позволял. — Очевидно, это та причина, по которой Вы с женщинами и расстаетесь. Все они обещают Вам секс без выноса мозга, но хватает их на три месяца,

— Знаешь, Маш, иногда умным женщинам нужно скрывать свой ум.

Она смеется. Так открыто и искренне, что по телу расползаются точечными армиями мурашки.

— Мне часто это говорили. Я душнила, что с меня взять. О боже, это что?! — вскидывает она руку, давая мне по носу. Блять. — Ой. Простите!

Тут же суетится. Хватает за лицо, осматривает, дует на нос. Чертовски сексуально. Боль тут же пропадает, оставляя лишь фантомные отголоски, зато возбуждение наваливается лавиной на голову, почти оглушая.

— Больно, — отнимаю ее руку от своего лица и тяну вниз, накрываю ноющий пах. Она хлопает длинными ресницами, глазами огромными, облизывает губы.