Неправильная помощница

— Не сильно молодая?

— Она хорошо разбирается в нашем деле и не задает тупых вопросов, — как раз взгляд падает на мать и переодевшуюся Машу. Как она позволила на себя напялить это платье, одному Богу известно, но выглядит она словно сама планирует подцепить тут мужа. И у нее это успешно получается, потому что взгляды мужиков так и тянутся в ее сторону.

Внутренности разъедает ревность, как в тот день, когда она выполняла сложные штуки на шесте. А теперь что, бродит в этом легком платье, которое так и норовит ветер задрать.

— Может хватит пялиться?

— Почему ты не найдешь ей замену, если уже наметил ей другую роль.

— Пап, я не помню, чтобы обсуждал с тобой свою личную жизнь.

— Я вообще-то имел в виду конструирование вертолетов.

Я бросаю раздраженный взгляд на брата. Вроде ничего такого он отцу не рассказал, но я, получается, подставился. Остается только сделать вид, что никто ничего слышал и не понял.

— Ей еще учиться и учиться. Она в облаках витает.

— Женщины всегда в них витают. Даже в свои пятьдесят. Пойду представлюсь. Ты не против?

— Нет, с чего мне быть против, — с чего я вообще должен париться, что ее бедра то и дело открывает легкая ткань, а мужики, которые к вечеру уже подвыпили, бросают жадные взгляды на ее тонкий, стройный стан.

Мне хочется, чтобы она надела на себя привычную броню из простой непримечательной одежды, чтобы не выделялась на фоне, а оставалась заметной только мне. Только для меня.

Она здоровается с отцом, оценивает его с ног до головы, наверняка отмечая, что я больше похож на мать, потом безошибочно находит в толпе мой напряженный взгляд. Свой опускает.

Ну конечно, она же на работе, никаких, блять, развлечений.

Тогда какого хера она это шлюшье платье напялила. Эти тонкие лямки. При том, что ее тонкая кожа уже наверняка покрылась мурашками. Даже мне в пиджаке холодно, а ей? Она смотрит на меня еще пару мгновений, но тут же берет телефон, который вручил ей давеча, и отворачивается, чтобы поговорить в тишине.

— Еще не переспал с ней? — слышу вопрос сбоку. Оборачиваюсь. Рита. Бывшая жена Данила. Красивая стерва, но я всегда считал, что женитьба на ней — ошибка. Это уже, не говоря о том, что она за столько лет так и не научилась отличать нас с Данилой.

— Почему тебя это волнует?

— Видно, что девочка впечатлительная, не хотелось бы травмировать ее сердце твоими наклонностями.

— Так говоришь, словно я привязал твои ноги к рукам и избивал плеткой.

— Ты… — она широко раскрывает глаза. Очевидно ярко представляет картинку. А ей было бы, кстати, полезно. — Ты животное.

— То-то ты кончала как сука.

Она залепляет мне пощечину и уходит, вильнув крутым бедром. Хмыкаю, потирая щеку. Не стоило тогда с ней спать.