Неверный муж. Я тебя не прощу! (СИ0

Ой, не фа-а-акт! Потеряла ты пацанов, из-за пилотки своей… Потеряла!

Ночь провела почти без сна.

День, наполненный надеждой на лучшее, и вечер, полный любви, обернулся горечью. Не все так просто, как хотелось бы, увы… Конечно, мне приходилось переживать за своих мальчишек и раньше, но я всегда знала, что мы — одна семья, что между нами нет и не было серьезных ссор, а редкие бзыки и упрямство характеров не идут в счет. Если быть честной, нам даже в сложный подростковый период удавалось обойтись без сильных потрясений и бунтов.

Послушаешь некоторых других родителей ровесников сыновей, там такие выкрутасы бывают, такие скандалы, поседеть можно!

А я… тихо радовалась нашему счастью, не хвастаясь, чтобы не сглазить!

Все-таки мы поссорились.

Вернее, парни просто ушли от меня и отказываются даже говорить.

У меня была мысль примчаться на ночь глядя!

Я с трудом сдержалась, дала время остыть им и себе.

Наверное, они десятки снов за ночь успели посмотреть, а я только с рассветом сомкнула глаза.

Проснулась от настойчивого звонка телефона.

Подскочила в надежде, что звонят мальчишки, но… Номер был неизвестен.

Оказалось, это курьер.

Увидев, какой огромный благоухающий букет парни из доставки внесли мне в квартиру, я на миг потеряла дар речи и застыла.

Такое изысканное великолепие…

Да, с претензией, но ни капельки не пошло, в отличие от того букета, который пытался всучить мне Вадим.

Поблагодарила курьеров за доставку и сняла открытку, закрепленную на корзине.

«Надеюсь, что скоро смогу сам дарить тебе цветы к завтраку. Марат»

Я позвонила ему в тот же миг, чтобы поблагодарить, и… не сдержалась…

— Сыновья? В неприятности влипли? Подрались с кем-то?

— Нет… Они не хотят со мной общаться и не ночевали дома.

— Так. В розыск сейчас дадим!

— Не надо! Я знаю, где они… Все под контролем, и я сейчас перестану реветь, честное слово. Спасибо за цветы.

— Ты у себя на квартире, надеюсь?

— Марат, это необязательно!

Но в ответ слышатся только одни гудки.

Дашаев решил поступить по-своему, поэтому уже через полчаса решительно настроенный горец разувается в коридоре и стремительно обнимает меня, успокаивая.

— Иди ко мне, Гала. Вот так, девочка. Что стряслось, скажи?

Усадил, будто маленькую, к себе на колени. Поерзав, устраиваюсь поудобнее, чувствуя, как подо мной наливается желанием мужская плоть. Его интерес ко мне безумно сильный, а влечение не поддается контролю…

— Расскажи, потом утешу тебя. Знаю множество способов.

— Боюсь, эти способы не помогут решить проблему с моими мальчишками.

Вздохнув, рассказываю Марату, как есть, обо всем. И то, что сыновья общаться не хотят, и то, что они к тете поехали ночевать, и как они себе училища принялись искать…

— То есть они о нас узнали и встали в капризную позу.