Неверный муж моей подруги

Герман подошел, мягко ступая по пушистому ковру, присел на подлокотник кресла и приобнял меня за плечи.

Я подняла на него глаза, оперлась ладонью на колено, словно теперь могла к нему прикасаться по праву, а не украдкой.

И потянулась за поцелуем.

Но он не склонился мне навстречу — он отстранился.

Я дернула плечом, выворачиваясь из его объятий. Встала, не зная, что теперь делать, куда идти. За темным окном светилась призрачным голубоватым светом зимняя ночь. Страшно было прикасаться к стеклу — казалось, оно будет ледяным.

Я развернулась спиной к тысячеглазому городу и оперлась на подоконник, глядя на соавтора своего греха.

Герман вертел в длинных пальцах телефон.

По выражению его лица, как обычно, непроницаемому, по черной пустоте в его глазах было уже все понятно. Можно ничего не спрашивать.

Герман сощурился, глядя на меня, словно заоконная полутьма резала ему глаза и твердо сказал:

— Больше никогда. Это не повторится больше никогда.

— Угу, — кивнула я, нисколько не удивившись.

— Это была моя слабость. Мой провал. Но больше — никогда.

— «Каркнул ворон: Nevermore!» — певуче процитировала я, едва ловя свой голос, взвившийся до пронзительно хрустальных нот.

— Именно, Лана. Невермор. Никогда больше.

Он встал, положил телефон на стол и зачем-то прошел к одному из высоких шкафов у противоположной стены. Ему срочно понадобилось что-то разглядеть в его темной глубине.

Жесткий человек этот Герман Арсеньевич Панфилов. Пяти минут не прошло с оргазма, а он даже каплю сладкой лжи жалеет для девушки.

— Нелли ты бы так же сказал? — снова задала я ненужный вопрос ангельским голосом.

И с болезненным наслаждением увидела, как закаменела его спина в строгом пиджаке.

Герман резко развернулся, две или три секунды смотрел на меня пылающим яростью взглядом, а потом стремительно подошел и впился в мои губы поцелуем. Крепким настолько, что стало больно.

— Нелли тут бы не было, — сказал он хрипло, все еще не отстраняясь и глядя мне в глаза.

Он был слишком близко, поэтому его зрачки метались из стороны в сторону — он не мог решить, в какой глаз смотреть этим своим пронзающим насквозь взглядом.

— Потому что она нормальная женщина с чувством собственного достоинства? Потому что ты ее уважаешь? — я ничего не могла поделать с издевательской полуулыбкой, которая расползалась по моим губам.

— Потому что рядом с ней я могу держать себя в руках.

Я резко дернулась в сторону, вновь сбегая от его присутствия.

Вот ведь странность какая — добивалась его я, выпрашивала поцелуи я, словами требовала что-то помимо этой примитивной короткой случки — тоже я.

А физически за мной гоняется — он.

Вот и сейчас — я медленно прошлась вдоль череды застекленных шкафов, щелкая ногтями по бронзовым ручкам.