Неверный муж моей подруги

— Но раньше домой попадать не стану!

Стаканчик с глинтвейном согревал мои пальцы и щекотал ноздри запахом гвоздики и острым, будоражащим ароматом алкоголя. Я сделала глоток и почувствовала, как мягкое тепло разливается по телу, расслабляя мышцы и чуть-чуть смещая фокус реальности.

Мир постепенно становился немного теплее и дружелюбнее, так что я скинула сапоги и устроилась с ногами на заднем сиденье, завернувшись в один на двоих с Германом плед.

От его кофе тоже шел умиротворяющий запах корицы и сливок, от него самого — пряного розмарина, а когда я перестала стесняться и оперлась на его плечо, стало совсем чудесно.

Дома мне бы фиг кто дал спокойно посмотреть кино.

— О, ты был прав, — вынуждена была я согласиться на середине фильма. — Это действительно не просто мелодрама. Это… что-то иное. Не розовый сироп, а что-то серьезное, проникающее под кожу.

— Смотри дальше, — Герман качнул в пальцах свой остывший кофе. — Самое главное в финале.

— Хочешь глитвейна? — предложила я. — В отличие от кофе, он, когда холодный — тоже вкусный.

— Ну маленький глоточек!

— Хотел бы — взял бы себе безалкогольный, — продолжал он отбиваться.

— Да ладно тебе, безалкогольный гадость! Как будто высыпали весь бабушкин ящик со специями в забродивший компот. На-на-на-на-на!

Я сунула ему в руки свой стаканчик. Он вздохнул:

Он отпил полглотка, покатал во рту, словно оценивая аромат дорогого коньяка и кивнул:

— Да, очень удачно у ребят вышло. Ты знаешь, что недостаточно просто бездумно добавить в вино гвоздику и корицу, чтобы получился настоящий глинтвейн? Очень важно соблюдать пропорции и сочетания пряностей. Буквально лишняя щепотка кардамона — и получается бурда. Но у всех свой рецепт. Эти ребята его нашли.

Я была согласна. От пряного вина в машине пахло настоящим праздником. Новогодним чудом — терпким и сладким, очень взрослым и — по-настоящему сказочным.

Пока мы смотрели в экран, незаметно пошел снег, залепляя стекла пушистыми влажными хлопьями и хороня нас под огромным белым холмом. Звуки и так почти не доносились в наше тайное убежище, и снег окончательно отрезал мир от нас.

— Дальше? — спросил Герман, прикасаясь пальцами к экрану.

Я кивнула, и он снова запустил фильм.

Мне стало жарко, и я сняла кардиган, оставшись в легкой кофточке. Мотор машины едва слышно урчал, и я чувствовала легкую вибрацию и тепло — словно большой кот нес нас на спине сквозь снежную зиму.

— Ты плачешь? — удивился Герман, когда я всхлипнула уже во второй раз и быстро провела пальцами под глазами, чтобы проверить, не стерлась ли тушь.

— Немножко, — призналась я.

— Такой грустный фильм?

— Наоборот… — задумчиво проговорила я. — Когда видишь, как глубоко можно друг друга понимать, если хотеть, просто сердце сжимается.