Невинная для миллиардера (СИ)

Раздевайся и возвращайся в постель. Мы поговорим об этом утром.

Я пронзила его взглядом.

— Нет. Мы не будем этого делать. Не о чем нам разговаривать. Это было ошибкой. Я не смогу забыть тебя, если это будет продолжаться.

— Хорошо, — сказал он, вставая. — Я не хочу, чтобы ты забывала меня.

— Тогда чего именно ты хочешь?

— Ты знаешь. Я хочу, чтобы ты дала мне еще один шанс.

Я застыла как вкопанная. Я думала, что преодолела горечь его предательства, — однако не тут-то было: она снова накрыла меня с головой.

— Как ты думаешь, заслуживаешь ли ты еще одного шанса? Если бы мы поменялись ролями, ты бы дал мне его?

— Легко говорить, зная, что ты никогда не окажешься на моем месте.

— Я не это имела в виду.

— Я надеюсь, что ты именно это имела в виду. Я надеюсь, что ты никогда не будешь ни с кем, кроме меня, до конца своей жизни. Со своей стороны, я гарантирую, что ты тоже никогда больше не окажешься в таком положении. Я обещаю.

Я поспешно оделась и убралась к чертовой матери из его квартиры. Как только оказалась в лифте, я разрыдалась.

На двадцать девятой неделе после развода я позволила ему проводить меня до моей квартиры.

Алла молча наблюдала за нами из гостиной с широко раскрытыми глазами. Я скорчила ей гримасу, означающую, что объяснюсь утром. Она, ухмыляясь, показала мне средний палец, неисправимая девчонка.

Примерно через две минуты он был без рубашки, стоя на коленях и поедая меня в моей спальне, когда я почувствовала что-то странное на его плече. Что-то вроде бинта. Я поковыряла его в течение минуты, прежде чем, весьма неохотно, оторвать Макса от его чрезвычайно отвлекающего занятия.

— Что случилось с твоим плечом? — спросила я.

Его глаза были стеклянными, руки метнулись к ремню, чтобы расстегнуть его. Он облизнул губы.

— Твое плечо. Это повязка?

Он оглянулся, словно понятия не имел, что происходит с его собственным телом.

— Ах, это. — Его руки соскользнули с ремня, и он ухмыльнулся. — Сними это. Посмотри сама.

Я неохотно поднялась, обошла его и осторожно дотронулась до раны. Это на самом деле была повязка.

— Что ты сделал? — спросила я.

— Посмотри, — сказал он.

Поколебавшись, я отогнула уголок. Меня встретила красно-розовая плоть.

— Ты удалил ее, — сказала я, чувствуя легкое головокружение.

— Я решил, что с некоторых пор не являюсь поклонником татуировок, особенно этой.

— У тебя навсегда останется этот шрам.

— Это все-таки лучше, чем все время видеть татировку.

На тридцать восьмой неделе после развода я осталась у него на всю ночь. Мы трахались так, словно наступил конец света. Снова и снова всеми мыслимыми способами. Я стала кусочком пластилина в его руках, и каждый толчок оставлял на мне след Макса.