"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Собирались маленькими группами и большими стихийными митингами. Собирались в одной компании мальчишки и старцы, рабочие и профессора, солдаты и матросы. И не было в этот час четкого вектора, четкого понимания – за что митингует толпа.

Толпа в этот час митинговала за все. Все хотели выговориться, но никто не хотел никого слушать. Толпа бурлила, собираясь в кучки и группы, останавливаясь или митингуя на ходу. Вновь кто-то достал красные флаги, кто-то начал что-то петь, другие выкрикивали невесть что или смеялись невесть с чего.

Вновь повалили солдаты из казарм. Вновь зашумели площади и парки.

И пусть революция еще не вернулась в город, но смута в нем уже ожила. Ожила и быстро набирала силу в истеричных головах. Маятник страха, достигнув наивысшей точки, стремительно двинулся в обратном направлении – к полной бесшабашности. На улицы повалили даже те, кто старался в предыдущие дни меньше показываться на улице.

Кто-то двигался к Таврическому за хлебом. Кто-то спешил лично в чем-то убедиться. Кто-то бесцельно слонялся по улицам. Кто-то просто топтался на месте.

Город вновь ожил и вновь забурлил водоворотом людской стихии.

Шум на берегу нарастал. Вдоль стоящего у причальной стенки крейсера вновь во множестве реяли красные флаги. На рукавах у многих были красные ленты или алели банты на груди. Градус эмоций нарастал, и толпа бесновалась. Крики с берега доносились до стоящих на борту матросов, и те кричали в ответ.

Огранович покосился на командира.

– Что будем делать, Михаил Ильич? Может, все же следовало дать добро на сотню казаков, которых предлагал нам штаб?

– Помилуйте, устроить резню на крейсере? Право, я вас не могу понять, как можно предлагать подобное! И потом, воля ваша, но я верю в благоразумие команды.

Тем паче что утром на офицерском собрании мы это обсуждали и все согласились, что противостоять команде четырнадцать офицеров, три гардемарина и одиннадцать кондукторов просто не в состоянии. Тем более что и надежность кондукторов под большим вопросом, ведь пришлось офицерам командовать караулом.

Старший офицер с сомнением покачал головой, глядя на гудящую толпу.

– Позвольте, Михаил Ильич, напомнить вам о телеграмме от великого князя Михаила Александровича…

Никольский резко перебил своего старшего офицера:

– Соблаговолите оставить вопросы о законности этого Чрезвычайного комитета нашему командованию в Морском генштабе.

Телеграмму командующего флотом вы читали.

Шум нарастал, и в нем все более явственно слышались угрожающие выкрики. Матросы крейсера, солидаризируясь с радикальными настроениями на берегу, бросали на мостик злобные взгляды.

– Воля ваша, Михаил Ильич, но попомните мое слово – вчерашнюю нашу с вами стрельбу и убитого матроса Осипенко нам не простят.