"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Причем ситуация сначала была даже лучше, чем они могли себе представлять, планируя это дело, поскольку столичные власти внезапно оказались растеряны и парализованы страхом, фактически отдав Петроград в руки революции. Однако с воцарением нового царя ситуация резко менялась.

Конечно, сейчас возникал вопрос с приведением к присяге войск и гражданского населения, но и тут Родзянко сомневался, что большинство даже в столице присягнет лидерам революции, поскольку есть конкретный новый царь, который что-то обещает, и есть разномастная публика, именующая себя революционной властью, но которая не может ни о чем договориться даже между собой.

И что будет из этой революционной власти, и кто это будет – бог весть. В таких условиях большинство или присягнет Михаилу Второму, или просто затаится в ожидании того, чем это все закончится.

Так что в этом плане у Михаила Владимировича Родзянко никаких особых иллюзий не имелось.

Тем более, если рассмотреть вопрос в контексте того, что если они не примут завтра присягу, если они не соберутся на заседание, если они не выберут некое верное ему народное правительство (что это такое, опять-таки?), то он (император) просто объявит их изменниками, не желающими принимать нужные народу законы и не желающими выбирать народное правительство, о котором они сами так много кричали и которое требовали.

А то, что они требовали «ответственное министерство» (ответственное именно перед ними самими), а отнюдь никакое не народное правительство, уже никому не интересно. Похоже, Михайловичи, или кто там стоит за императором на самом деле, считают, что загнали революцию в угол. И сформулировали они свой ультиматум в Манифесте о воцарении совершенно ясно и неприкрыто:

«Лица, отказывающиеся от принесения присяги Нам, равно уклоняющиеся от принесения присяги или препятствующие верным Нашим подданным приносить присягу Нам, объявляются изменниками.

Изменники лишаются всех титулов, званий, наград, имущества и подлежат суду». Коротко, ясно и предельно доходчиво…

Тут в дверь кабинета Родзянко постучали, и в помещение вошел Милюков. Михаил Владимирович встретил гостя мрачным, но в то же время и настороженным взглядом. Милюков в последние сутки демонстрировал все большую дистанцию от дел Временного комитета Госдумы и явно был себе на уме.

– Что вы хотели, Павел Николаевич? – Родзянко демонстративно сухо встретил коллегу по Государственной думе.

Милюков, не спрашивая позволения, присел к столу и, откинувшись на спинку, иронично смерил Михаила Владимировича взглядом.

– Вы зря пыжитесь и совершенно напрасно стараетесь меня уязвить, дорогой мой Михаил Владимирович! Мы с вами сейчас в одной лодке и можем вместе выйти сухими из той трясины, в которую мы по вашей милости угодили.