"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Стремительно идя по коридорам Преображенского полка, я видел, как вытягивались в изумлении лица, как смолкали разговоры, как щелкали при моем приближении каблуки. На одних лицах была надежда, на других растерянность, на третьих безразличие. Были и те, чьи глаза говорили о том, что видеть своего государя они не очень-то и рады.

Как бы там ни было, но меня никто не пытался остановить, и моя свита с сопровождавшим нас дежурным офицером штабс-капитаном Брауном едва поспевала за мной. Впрочем, Браун успевал еще и выбегать вперед, показывая мне дорогу к кабинету командира полка.

Еще за пару десятков шагов я услышал разговор, явно ведущийся на повышенных тонах. Подойдя ближе, я увидел, что дверь кабинета неплотно прикрыта, и сквозь щель доносились голоса, показавшиеся мне явно знакомыми. Я остановился и сделал знак сопровождающим не нарушать тишину. Теперь слова были хорошо различимы, и мне было прекрасно слышно спорящих.

– Князь, да что же это такое, в самом-то деле! Какой может быть приказ в таких условиях! Благоволите дать команду на выступление!

– Барон, вы тут проездом и вообще не имеете касательства к петроградскому гарнизону.

У меня приказ генерала Иванова, главнокомандующего округом, и я его буду неукоснительно выполнять!

– Полковник! Ваши слова попахивают изменой!

– Ваше превосходительство, вы не имеете права обвинять офицера в измене только на том основании, что он выполняет приказ вышестоящего начальства!

– Да вы в своем ли уме, князь? Там идет бой, и, возможно, жизнь императора под угрозой, а вы ищете оправдания своему бездействию! Я отстраняю вас по обвинению в государственной измене и принимаю командование на себя!

– А вы не мой прямой начальник и, следовательно, отстранить меня от командования не имеете права! Я вас сейчас самого под арест отправлю, за попытку подстрекательства к нарушению приказа командования и подстрекательство к мятежу!

Заключив, что дискуссия как раз подошла к своей кульминации, я решительно открыл дверь и вошел в кабинет, где друг напротив друга стояли раскрасневшиеся полковник князь Аргутинский-Долгоруков и генерал-майор барон Маннергейм.

Проигнорировав князя, я обратился прямо к генералу:

– Густав Карлович, какими судьбами вы здесь? Давненько мы с вами не встречались.

Как поживает ваша 12-я кавалерийская дивизия?

Тот вытянулся и, щелкнув каблуками, доложил:

– Ваше императорское величество! Проездом из Гельсингфорса в действующую армию по случаю окончания лечения. Представляюсь по случаю прибытия в Петроград!

Я кивнул, а затем спросил у обоих:

– У вас была какая-то оживленная дискуссия, которую я имел несчастье прервать. Позвольте полюбопытствовать, о чем был спор, господа?

Аргутинский-Долгоруков стоял ни жив ни мертв.