"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

 – Видишь, брат, реку? Вот по этому льду, третьего дня, наш государь во время мятежа, ночью перешел вместе с генералами Кутеповым и Климовичем с того берега вон туда, к казармам Преображенского полка. Если бы шли сегодня, могли бы и не дойти. Впрочем, ночью вообще нельзя ходить здесь по льду, то трещина, то полынья, то еще какое-нибудь невидимое в темноте непотребство. И как они не провалились? Нет, точно император наш родился под счастливой звездой!

– М-да… – протянул полковник, заглядывая вниз с моста. – Тут и днем ходить страшно уже. А чем мост знаменит?

– А на мосту этом, вот как раз, где мы с тобой стоим сейчас, стоял в ночь мятежа наш государь Михаил Александрович.

Стоял, не прячась и не хоронясь ни от кого. А мятежники, искавшие его, прошли колонной в нескольких шагах от него, и никто, никто, брат, не заметил его! Две полновесные роты прошли, и никто не увидел!

– Да уж, – покачал головой Николай Петрович, а затем показал на изувеченный Зимний дворец. – Так это государя пытались взорвать?

– Его, – кивнул капитан. – Но опять мимо.

Братья помолчали. Стояли и смотрели на почерневшие от пожара стены Зимнего дворца.

Александр задумчиво проговорил:

– Вот так, вероятно, выглядит сейчас вся Россия – пострадавшая, местами обгоревшая, местами даже разрушенная, но все равно восстанавливающаяся и возрождающаяся. Ты знаешь, я никогда не был монархистом, и мы с тобой частенько ругались на сей счет. Но хочу тебе сказать, что боюсь даже предположить, как бы повернулась история России, если бы император не дошел до того берега.

Он замолчал, глядя на императорский штандарт над Зимним дворцом. Флигель-адъютант Мостовский сегодня впервые увидел государя после его восхождения на престол.

Идя на Высочайшую аудиенцию, Александр Петрович гадал, как изменился император за прошедшее время. Ведь хоть и прошло совсем мало дней с тех пор, но столько всего случилось в его жизни: и принятие короны, к которой, а в этом Мостовский был почему-то уверен, нынешний государь совершенно не стремился, и подавление двух мятежей, и покушения, и гибель жены от рук каких-то мерзавцев из взбунтовавшегося Волынского полка. Ведь еще десять дней назад в жизни нынешнего императора ничего этого не было. Каков он теперь, новый государь Всероссийский? Как изменился за это время? К добру ли?

Михаил Второй встретил его тепло, справлялся о делах в Ставке, о настроениях, о прочих текущих вопросах, а флигель-адъютант Мостовский вглядывался в бледное и осунувшееся лицо императора, искал и боялся найти тот слом, который мог произойти в этом решительном и стремительном человеке. Во всяком случае, десять дней назад тогда еще штабс-капитан Мостовский запомнил его именно таким.