"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Тут торг был окончен, и весьма довольный Тихон пошел запрягать в сани лошадь, а в стороне крайне раздраженный Горшков бурчал что-то себе под нос.

Горшков погрузил в сани винтовку и пару пистолетов «Маузер К-96». Через четверть часа мы выехали в сторону Могилева, оставив Орловского охранять аэроплан и ждать ремонтную бригаду с аэродрома.

И вот теперь мы неслись по этому лесу. Лунный свет заливал округу мертвенным светом. Черные деревья и мечущиеся между ними темные фигуры с горящими глазами создавали воистину фантасмагорическую картину. Наши выстрелы давали результат, но процент попаданий говорил о том, что мы круто попали.

Не факт, что нам элементарно хватит патронов.

– Гони, Рыжуха! Ах ты…

Крик возницы слился с выстрелом из винтовки, и в этот момент сани завалились набок. Лечу куда-то в сторону и ныряю головой в большой сугроб на обочине. Пока выбирался из глубокого снега, на несколько мгновений потерял нить происходящего, а когда осознал – мороз продрал меня до глубины души. Ибо это был конец.

Волки окружили нас. Горшков и Плиа стояли спина к спине. Георгий остался без винтовки и держал в руках свой личный наган, а Марсель Плиа, сохранивший маузер, спешно пытался перезарядить магазин новой обоймой патронов.

Тихон стоял у перевернутых саней и, затейливо матерясь, размахивал какой-то похожей на оглоблю палкой.

Я же, оставшись без маузера, спешно потянулся за табельным наганом, но так и застыл, нащупав открытую крышку кобуры. Нагана не было…

Вот первый волк прыгнул на Горшкова, и тот трижды выстрелил в него. Вот прозвучал рык, и другой серый хищник прыгнул на нашего возницу. И вот большущий зверь, сверкая в лунном свете глазами, вышел прямо на меня.

Я вытащил из ножен, висевших на поясе, большой черкесский кинжал, бывший со мной еще со времен командования Дикой дивизией. Волк сделал шаг мне навстречу и утробно зарычал. Я присел и изготовился принять хищника на левую руку. Правая рука пошла назад для замаха острым клинком.

Все вокруг замерло для меня, и лишь какие-то смутные тени, словно в замедленной съемке, перемещались где-то на периферии моего зрения и сознания…

Кутепов шагал по заснеженной мостовой. Замершие в каком-то оцепенении дома, пустая улица.

Лишь через Фонтанку видны несколько групп с красными флагами, но на этой стороне все спешили убраться с дороги полковника.

Собственно, в этом не было чего-то особенно удивительного, ведь Кутепов шел по набережной не один. За ним шагали рота лейб-гвардии Преображенского запасного полка и рота лейб-гвардии Кексгольмского запасного полка, при четырех пулеметах каждая, и выражения лиц были такими, что желающие бузить и ходить с транспарантами старались обходить ощетинившийся штыками строй по другим улицам.