"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Во всяком случае, уже к ночи количество праздношатающихся на улицах заметно снизилось. Тема революции в разговорах и головах временно стала отходить на второй план. Главной темой стала чума. Причем сам факт чумы уже почти не подвергался сомнению, спорили о масштабах и о том, что же лучше делать в этой ситуации – отсидеться несколько дней по домам, или же попытаться все же прорваться из обреченной столицы.

Однако самым интересным феноменом в эти часы стало то, что слухи, которые так радикально повлияли на настроение толпы, практически никак не коснулись ни лидеров мятежа, ни прежних руководителей города.

Во всяком случае, до самого утра ничего в их действиях особенно не изменилось, и они продолжали привычно жить в каком-то своем особом мире, который традиционно никак не пересекался с жизнью простых смертных.

Итак, последняя ночь зимы, полная тревоги и дурных предчувствий, тяжелой и неповоротливой тушей переползла за свою середину. Весы истории замерли в шатком равновесии всеобщей анархии и нерешительности.

Царь и великий князь

– Итак, ты испросил срочной аудиенции…

Голос его сух. В словах слышится раздражение.

– Настолько срочной, что ради нее ты преодолел за один день шестьсот верст и вновь нарушил мои повеления?

Николай недобро смотрит на меня.

– Государь, я преодолел шестьсот верст и нарушил твой запрет на полеты только потому, что должен был успеть в Могилев до того момента, пока твой поезд не тронулся в эту роковую поездку.

В империи заговор, и…

Император не дает мне договорить и буквально взрывается:

– Ты думаешь, я не знаю о заговоре? Или, быть может, ты допускаешь мысль, что я не осведомлен о твоем участии в этих позорных сборищах? О том, что тебя собираются сделать регентом при малолетнем Алексее. Как вы собираетесь меня устранить? Ударом табакерки в висок или удушить гвардейским шарфом? Или, быть может, будет что-то новомодное, и вы устроите показательную казнь на гильотине на потеху черни? Как ты смеешь, после этого всего, является ко мне? Это они тебя послали?! Признавайся!

Вот это да! Вот так начало! Как-то я не так себе представлял нашу встречу.

Николай стоял у окна весь красный и тяжело дышал. Я с трудом сдержался от ответных реплик, понимая, что как только наша аудиенция перейдет в формат крика с обеих сторон, мое дело можно считать полностью проваленным и можно смело выметаться из царского поезда.