Ну, здравствуй, Герой!

Но вот психологически… Переступить в себе самом психологический барьер, запрещающий причинение серьёзного вреда представителю одного с тобой вида — та ещё задачка. Её выполнение возможно только в двух случаях: на пике эмоционального всплеска, на накале (причём, эмоции должны быть совсем не положительными), либо «на автомате». Когда делаешь до того, как начинаешь думать.

У меня был второй вариант — я заставил себя не думать. Просто не думать, что передо мной живой человек. Делать всё, ровно, как на стрельбах, как на тренировке. Полностью сосредоточиться только на самих движениях: достать, проверить заряженность, довернуть барабан, переключить режим, защёлкнуть барабан, навести, и выстрелить. Выстрелить раньше, чем успеют начаться рефлексии и сомнения. Не думая. Практически не целясь. Не медля.

Я смог. Успел. Успел выстрелить до того, как волна мыслей захлестнула и заставила бы дрожать руку. Заставила бы окоченеть палец на спуске.

Вот только то, что я успел выстрелить, не значит, что меня не догнал шквал эмоций уже после выстрела. Догнал! Ещё как догнал!

И адреналин в кровь выплеснулся, и конечности трястись начали. И испарина на лбу выступила. Вот только, я волевым усилием заставил себя продолжать не думать. Полностью отрицать само существование происшедшего. На время забыть. Не думать. Точнее, думать о чем угодно, кроме этого.

Получалось плоховато. Снаружи, я может быть и выглядел уверенно, хотя, всё-таки сомневаюсь в этом, но вот внутри… Взвинчен я был просто до предела.

И это была одна из основных причин, почему я не стал читать свиток прямо в кабинете — я просто не смог бы сосредоточиться на том, что в нём написано. Физически не смог бы. Кто проходил хоть через что-то похожее, хотя бы через бой на боксёрском ринге, уличную драку, несчастный случай на дороге… войну, тот меня поймёт. Кто не проходил, не сталкивался ни с чем подобным, кто не видел льющейся человеческой крови… тот будет надо мной смеяться, крутить у виска пальцем и называть «нервной барышней». Обязательно будет… счастливый человек. Счастлив тот, кому ни с чем таким в своей жизни сталкиваться не приходилось.

Поэтому, саму дорогу до дома Сакуры я помню плохо. Рывками. Дошёл до остановки трамвая. Повезло, что не пришлось его долго ждать — он подъехал практически через минуту, как я подошёл. Зашёл по ступенькам в трамвай. Садиться не стал, хотя свободные места ещё были — боялся, что просто не смогу встать, когда подъеду к нужному месту и пора будет выходить.

Доехал, расплатился. Вышел. Двинулся от остановки к нужному дому. Старался идти спокойно. Не ускоряться. Постоянно ловил себя на желании взяться за рукоятку пистолета. Практически непреодолимом желании. Дёргался от каждого неожиданного шороха.