Ну, здравствуй, Герой!

— Хм? — приподняла одну бровь она. — И к чему ты это?

— К тому, что после ухода из армии, я серьёзно лечил голову. Я долго и трудно адаптировался обратно к гражданской жизни. Встраивал себя в МИРНОЕ общество. А здесь, все мои усилия начинают сыпаться прахом. Мне это не нравится, — так же хмуро сказал ей я.

— Лечил голову? — удивилась девушка. — Ты серьёзно?

— Более чем, — кивнул я, подтверждая, что она поняла правильно.

— Но как тебя тогда в школу взяли? К детям?

— Ну, тут всё довольно просто — лечился неофициально. Не становясь на учет в диспансер. Да и вообще… с официальными врачами на Земле связываться: проще сразу застрелиться — результат тот же, мучений меньше. Лечить они не умеют.

— И что же, серьёзные проблемы были? — нахмурилась Сакура, видимо, начав, наконец, воспринимать в серьёз то, что я говорю.

— Достаточные для того, чтобы иметь вполне реальный шанс загреметь в психушку, — ответил я. — Или спиться. Или сторчаться.

— Ты же не пьёшь? Неужели начал?

— Нет. Не начал. Удержался. Но позывы начать были.

— И что за проблемы?

— Практически стандартный букет, — пожал я плечами. — И «синдром выжившего», и чувство вины, и классический Шевчуковский «не стреляй!», и нарушения сна, и болезненный аппетит — полное неумение останавливаться в еде. Жрал до тех пор, пока плохо не становилось. Пока желудок трещать не начинал…

— Посттравматический Синдром? — попыталась сумничать девушка.

— Вообще-то, оно по-правильному, в современной психиатрии называется Посттравматическое стрессовое расстройство, — мягко улыбнулся на эту попытку я. — Но — да, ПТСР тоже было. Так что, лечиться мне пришлось серьёзно и долго. Собственно, переход на нынешний мой вид питания как раз и начинался в качестве одной из психиатрических практик.

— Веганство? — удивилась девушка.

— Не веганство, а голодания. «Веганство» — это идеология. А голодание — конкретная лечебная практика. Очень мощная и сложная. Особенно, глубокие длительные голодания. Особенно, если сочетать их с «информационными голоданиями» и медитативными практиками, закаливающими процедурами и физической нагрузкой.

— Ну и к чему ты это? — подняла на меня серьёзный взгляд Сакура.

— Я не хочу начинать всё заново, — серьёзно ответил ей я. — И мне не нравится вся эта возня с подставами. Ещё одна такая — извини, но я просто уйду.

— Куда? В Ганол? — приподняла бровь она.

— Нет. Просто уйду. «Диких Локаций» на континенте много. А для «Травника», любая из них — дом родной. Вспомни озеро. Тем более, что в этом мире даже зимы нет.

— Ты же не сможешь прожить всю жизнь в «Диких Локациях». Без людей, без общения…

— Я смогу продержаться достаточно, чтобы обо мне забыли. И от меня отстали. Год, два, три — вполне достаточно будет.