Обнаженная для тебя (HL)

Поверить не могу: испытать такое волнение оттого, что Гидеон, увидев Марка, просто не сможет не подумать обо мне! Очень надеюсь, что в свое время я об этом узнаю. И эта мысль, за которую я цеплялась, поднимала мне настроение.

Битый час я нетерпеливо ждала, чем кончится дело, а когда Марк появился с сияющей улыбкой, чуть ли не подпрыгивая, встала из-за стола и зааплодировала. Он отвесил мне галантный низкий поклон.

— Благодарю вас, мисс Трэвелл.

— Я за тебя переживала.

— Гидеон просил передать тебе вот это, — сказал Марк и вручил мне запечатанный конверт из манильской бумаги. — Пойдем ко мне в кабинет, я все расскажу.

Еще не открыв конверта, я уже на ощупь узнала, что в нем находится, но, когда из него выпали мои ключи, у меня чуть не остановилось сердце. В конверте находилась еще и карточка с лаконичной надписью:

Спасибо, Ева. За все.

Такой вот от ворот поворот. Это должно было случиться. В противном случае он отдал бы мне ключи после работы, по пути в спортзал.

В ушах у меня звенело, голова шла кругом, я плохо соображала, вся вне себя от страха и боли. И ярости.

Однако я находилась на работе.

Закрыв глаза и сжав кулаки, я подавила в себе порыв немедленно отправиться наверх и сказать в лицо Гидеону, что он трус. Похоже, он испугался того, что я, нежданно-негаданно войдя в его жизнь, разрушу созданный им для себя уютный мирок. Что потребую от него чего-то большего, чем его жаркое тело и внушительный банковский счет.

Мои эмоции остались по ту сторону стеклянной перегородки, и хотя я осознавала, что они никуда не делись и ждут своего часа, мне все-таки удалось продержаться остаток рабочего дня.

К тому времени, когда я, покончив с делами, направилась к выходу, Гидеон никак не дал о себе знать, так что меня переполняло острое, болезненное отчаяние. Что, однако, не помешало мне направиться в тренажерный зал и попытаться отключить сознание, полностью выложившись на бегущей дорожке. Пот заливал мое лицо, но остановилась я лишь тогда, когда ноги уже сделались ватными.

Взмыленная, доведенная до изнеможения, я отправилась под душ, а затем позвонила матери и попросила прислать Клэнси, чтобы он забрал меня у спортзала и отвез на встречу с доктором Петерсеном. Снова надевая деловой костюм, я собиралась с силами, чтобы пройти через это последнее испытание, прежде чем наконец добраться до дому и рухнуть в постель.

Я ждала машину, чувствуя себя страшно одинокой в суете большого города. Когда Клэнси, подъехав, вышел, чтобы открыть мне дверь, я с изумлением, так как было еще слишком рано, увидела внутри свою маму. Я полагала, что Клэнси отвезет меня к ней домой и там мне придется ждать ее минут двадцать, не меньше. Что, впрочем, было для меня делом привычным.

— Привет, мамуля, — устало обронила я, устраиваясь на сиденье рядом с ней.