Обнаженная для тебя (HL)

— Подожди, — встав из-за стола, отрывисто бросил Гидеон.

Через минуту он вернулся и положил передо мной черную кожаную коробочку.

Мне будто дали под дых. Я похолодела от страха, но потом меня бросило в жар. Лежавшие на коленях руки тряслись, а когда я, пытаясь унять дрожь, сцепила пальцы, то поняла, что меня всю колотит. Я растерянно посмотрела на Гидеона, и нежное прикосновение его пальцев к моей щеке помогло мне немножко успокоиться.

— Это не то кольцо, — сказал он. — Пока не то. Ты еще не готова.

Я почувствовала дикую слабость, а потом безмерное облегчение. Нам нельзя было торопиться. Никто из нас не был готов. Но если раньше я лишь догадывалась о том, до какой степени влюблена в Гидеона, то теперь это точно знала.

— Открой, — велел он.

Осторожно пододвинув к себе коробочку, я подняла крышку.

На черном бархате лежало кольцо, не похожее ни на какие другие: переплетенные золотые цепочки скреплял усыпанный бриллиантами крестик.

— Не только. На мой взгляд, эти цепочки символизируют наши узы, разумеется добровольные. Но ты права и насчет креста: он символизирует то, как я за тебя держусь. Намертво вцепившись ногтями.

Он допил вино и снова наполнил оба бокала.

Некоторое время я сидела молча, стараясь осмыслить произошедшее. Все, что он сделал — фотоснимки, кольцо, доктор Петерсен, спальня, точная копия моей, и установленная за мной слежка, — однозначно свидетельствовало о том, что, пока мы были в разлуке, он непрерывно думал обо мне.

— Но ведь ты вернул мои ключи, — прошептала я, вспомнив, какую боль тогда испытала.

Гидеон накрыл мою ладонь своей рукой.

— У меня были на то веские причины. Ты, Ева, тогда сбежала в одном халате и даже ключей не взяла. И я с ужасом подумал о том, что будет, если Кэри не окажется дома.

Я поднесла его руку к губам и поцеловала тыльную сторону ладони, а затем закрыла коробочку.

— Оно прекрасно, Гидеон. Спасибо. Для меня это много значит.

— Но носить его ты не станешь, — уверенно произнес он.

— После нашего сегодняшнего разговора для меня это кольцо стало бы ошейником раба.

— Нельзя сказать, что ты так уж неправа, — немного помолчав, кивнул он.

Сердце мое сжималось, голова шла кругом. Сказывались четыре ночи беспокойного сна. Я не могла понять, почему он испытывает такую потребность во мне, пусть даже и я сама испытывала к нему нечто подобное. В Нью-Йорке тысячи одиноких женщин, вполне способных занять мое место в его жизни, а вот Гидеон Кросс был такой один.

— Гидеон, мне почему-то кажется, что я постоянно разочаровываю тебя. После всех наших сегодняшних разговоров… Мне кажется, что это начало конца.

Отодвинув стул, он наклонился ко мне и коснулся моей щеки.

— Когда мы посетим доктора Петерсена?

— Я буду ходить по вторникам.