Обратной дороги нет

Мы действуем по своей воле и по воле царя Магадана. А царь магаданский отдал нам Швецию во владение. Потому Швецию мы захватим, рано или поздно. Насчёт мурманов я с тобой согласен, воевода. Соседи они добрые, зла против них мы не держим, грабить Вардо не собираемся, можешь быть спокоен. Да и самих мурманов дальше на побережье тоже зорить не будем, хотя острог свой на мурманском побережье выстроим. Так побережье-то мурманам не принадлежит, оно шведское. Вот так.

– Как же ты свеев победишь со своей полутысячей? – недоверчиво продолжил Артамон, с облегчённым видом. – Русь с ними который год воюет, тысячи воев в Ливонии шведов громят, а война не кончается.

– В Библии есть притча о соломинке, которая сломала спину верблюда, – уклончиво ответил Николай. Хвастать перед возможным шпионом магаданскими ружьями и пушками он не собирался. – Слыхал о такой притче? Коли слыхал, поймёшь меня, – мы, магаданцы, и есть та самая соломинка, что сломает спину шведского верблюда. Вот так, господа.

Вот и последнее русское поселение осталось за кормой кораблей. На Печенегский монастырь магаданцы взглянули издали, посетить не хватило времени, корабли спешили на запад. Дальше начинается норвежская земля, на которой ещё в Форт-Россе выбрана по карте удобная бухта, примерно в двухстах километрах западнее Вардо. Жаль, в планшете не оказалось вида с моря той бухты, пришлось измерять долготу Николаю каждый день, отмечая примерно пройденный путь. Но настал день, когда караван втянулся в глубокое и узкое горло искомой незамерзающей бухты. Не обращая внимания на десяток домиков и пару рыбацких лодок на берегу, магаданцы начали высадку. Благо глубины в заливе от берега шли хорошие, кочи бросили якоря совсем рядом с землёй.

Место на берегу обширного залива выбрали вдали от аборигенов, но удобное для обороны. Едва выгрузили людей и припасы, едва Николай согласовал со строителями места для острога и верфи, как пришлось отплывать. Что делать, с обороной полторы сотни стрелков с пятью пушками вполне справятся. А грамота на выезд из Холмогор выправлена лично на Николая, деваться некуда. Обратный путь затянулся, караван попал в шторм, пустые кочи раскидало ветром по Белому морю. Однако к родному устью Северной Двины добрались все, чтобы через две недели вновь выйти в море с остатками батальона и грузов. Сдружившись в плавании с кормщиками, собиравшимися на обратном пути заняться привычным делом – рыбной ловлей, Николай договорился о закупках рыбы, а к осени и другой провизии. Магаданцы слыли в Холмогорах выгодными покупателями, платили звонкой монетой, не скупились и не жульничали.

На выбранном морском побережье Норвегии, а ныне Швеции, остатки батальона высадились в середине июня.