Обратной дороги нет

 – Жанна ещё в Магадане прослышала о великом русском царе Иоанне, потому и взяла с собой в путешествие краски и кисти, в надежде нарисовать лик великого правителя. Чтобы наши внуки и правнуки могли увидеть, каким был первый русский царь, завоеватель Казани и Астрахани, победитель турок при Молодях. О тебе, государь, знает каждый магаданец, начиная с отроков. Остальное Жанна рисовала, чтобы видели православные в далёком Магадане, как живёт земля русская, наша дальняя родина. Как Москва хорошеет с каждым годом, какой народ православный по улицам столицы ходит.

– Ишь ты, как повернул, – не выдержал Годунов. – А ну как на царскую парсуну кто иной порчу наведёт?

– Побойтесь Бога, – перекрестился Валентин, привычно поворачиваясь к образам, – истинно говорю вам, нет никакого колдовства. Спросите у патриарха, сам Христос отрицал колдовство. Есть чудо Божье, есть намоленные иконы и святые мощи. Коли парсуна государева будет на виду у народа, так все лишь здоровья царю пожелают, отчего государю лишь лучше будет. Подумайте сами, когда нехристи наши церкви грабят, иконы жгут, неужели от этого православная вера смущается?

С другой стороны, никто в церквах и в домах на иконы православные не плюёт и не колдует. Коли лик государев повесить на общее обозрение, в церкви какой или в Кремле, у какого татя хватит смелости плохого пожелать прилюдно государю и его парсуну испортить? – продолжал агитацию военврач, стараясь заговорить «пациентов». – У нас, в Магадане, лики царя в каждом присутственном месте висят, в казармах, на кораблях морских, во всех приказах. И государь наш Владимир Владимирович, только славу от этого и крепкое здоровье имеет. Потому как народ магаданский своего царя любит и уважает, не за лик красивый, а за деяния государственные. За ум и смелость, за нестяжательство и любовь к народу. В землях латинских, как вы знаете, картины давно рисуют, ничего не боятся. Более того, знатные рыцари и дворяне, короли, сами нанимают живописцев, чтобы свою парсуну потомкам оставить. Коли латиняне не боятся тех картин, почто нам, православным, того опасаться. Нечто наша вера слабее, чем латинская?

Милости прошу, государь, освободи Влада Быстрова и не наказывай Жанну Быстрову. Коли немилы они тебе, сразу увезём их в свои пределы и на Русь пускать запретим. У нас с русскими людьми общие предки, мы вышли с Руси, и никогда плохого чего магаданцы Руси не пожелают и не сделают. Да, у нас разные обычаи, но за это нельзя наказывать. Союз Руси и магаданцев выгоден нам обоим, не ломай его, государь.

– Иди, – отвернулся от Валентина Иоанн.

На ватных ногах спускался военврач из царских палат, не зная, как понимать ответ Ивана Грозного.