Отрок. Ближний круг

– И много у боярина Журавля пешцев?

– Не знаю, со своей округи я две с половиной сотни привожу, а сколько еще с других мест собирают, мне неведомо.

Мишка многозначительно глянул на Алексея, тот кивнул, а Стерв неожиданно встрял с вопросом:

– Ты сказал, что восемь или девять раз в год обоз собираешь. Что ж ты возишь?

– Я же сказал: оброк и людей на воинское учение.

– Это – два раза! – уперся Стерв. – А остальное?

– Оброк же за один раз не увезешь. Сначала хлеб обмолоченный. Потом, перед самой распутицей, а если не успеваем – по первопутку, то, что с огородов собрано и с леса взято – что насолили, насушили, закоптили, замочили.

Зимой убоину и дичину, ближе к весне шкуры. Уголь возим – каждому селищу урок назначен, сколько угля надо нажечь. Еще на воинское учение…

– Это ты уже говорил. Получается семь. – Стерв, оказывается, загибал пальцы. – А ты говорил: восемь или девять.

Глаза у Ионы вдруг забегали, и он начал невнятно объяснять что-то про шерсть, про полотно, про мед. Мишка не понимал, к чему клонит охотник, но тот явно затронул тему, которую Ионе обсуждать не хотелось. Алексей тоже заметил заминку пленника и, особо не стесняясь, закатил тому еще одну крепкую затрещину.

Надо было как-то нажать на Иону, и Мишка напомнил:

– Чего ты засмущался-то? Боярыня же все равно уже все знает! Ну!

Иона помолчал, потупившись, потом признался:

– Еще девок возим, которые в возраст вошли. В Крупнице их боярский ближник Мирон смотрит – каких берет, а каких и назад отправляет.

– Не ведаю. Нам на Горку и за нее ходу нет, дальше Крупницы не ездим.

– Не врать! – Алексей встряхнул Иону за шиворот, затрещала ткань рубахи. – Если не знаешь, то разговоры наверняка слышал! Говори!

– Сказывают… у боярина Журавля дети не родятся.

Вернее, есть один сын, Юркой зовут, но он то ли больной, то ли урод. Боярин Журавль обещался, что ту бабу, которая ему здорового сына родит, законной женой сделает – боярыней. Только возим девок и возим, а боярыни у нас пока нет.

– А потом что с девками делается? Домой возвращают?

– Нет. Никто еще не возвращался, так что некоторые девки себе специально лица портят, чтобы Мирон их не выбрал.

Алексея судьба девок, видимо, не заинтересовала, и он задал более практичный вопрос:

– А что это за горка такая, куда тебе ходу нет?

– Не мне одному, а всем, кто в моей округе живет.

Здесь все речки в Случь впадают, а дальше на запад все речки текут в Горынь. Посередине Горка. На ней, говорят, усадьба самого боярина Журавля стоит. Тем, кто с этой стороны Горки живет, на ту сторону ходить заказано, а оттуда к нам. Но и с этой стороны земля разделена на три округи, и из одной в другую тоже ходить нельзя. Вообще народишку шляться без дела не велено, никто от своего селища далеко уходить не должен.