Отрок. Ближний круг

Илья неловко поерзал и в который раз принялся разглаживать растительность под носом: по всему было видно, что по отчеству его повеличали, может быть, впервые в жизни, а от длины и пышности собственного «титула» он даже слегка оробел. Кто-то из ребят хихикнул, отчего «начальника тыла» и вообще бросило в краску.

– Что смешного?! – рявкнул Мишка. – Илья Фомич нам великую честь и доверие оказывает! Он в Совете единственный взрослый муж, и любая глупость, которую мы здесь сотворим, на его совести грузом повиснет! Поживите с его, хлебните всего того, что он испробовал, потом хихикайте!

Судя по тому, как потупился Кузька, хихикал именно он, остальные ребята тоже засмущались (патриархальное общество, никуда не денешься), сам же Илья, еще недавно бывший простым обозником, похоже, был готов провалиться на месте – в жизни в подобной ситуации не оказывался.

– Посему, – продолжил Мишка официальным тоном, – надлежит нам просить уважаемого Илью Фомича принять на себя тяготу обязанностей старейшины Академии архангела Михаила и наделить его правом вето в Совете академии.

– Правом чего? – переспросил Дмитрий.

– Право вето, – принялся неторопливо объяснять Мишка, – есть право одним своим голосом запрещать нам принимать любое решение. Мы, по молодости лет и неопытности, можем чего-то не знать или неправильно понимать, и Илья Фомич должен иметь возможность удерживать нас от неправильных решений. Или вы никогда не слыхали, как старики в Ратном отменяли решения схода?

Мишка молча несколько раз оглядел собравшихся, словно ожидая от них подтверждения своих слов, хотя вообще-то толком никто ничего сказать и не мог.

Ни Илья, ни Кузьма с Демьяном на сходах не бывали, а остальные и вовсе были в Ратном пришлыми. Однако, как говорится, земля слухом полнится – Илья, прокашлявшись, заявил:

– Бывало такое, помню. В последний раз старики Пимена, покойника, не дали сотником избрать, даже и до счета голосов не допустили – «Нет», сказали, и все! Или вот еще случай был: приглянулся одной бабенке вдовой паренек из пленников, и она… Э-э нет, это, пожалуй, вам рассказывать рано…

– Значит, согласен старейшиной академии стать? – воспользовался паузой Мишка.

 – А, Илья Фомич? Челом бью от всего Совета! – Мишка, приложив руку к груди, склонил голову.

– Ну что с вами поделаешь? Гм… Вы же, со своими Ристотелями, это самое…

– Словом, удерживать от дури всякой… м-да, надо, куда ж денешься, – с заметным трудом подбирая слова, продолжил Илья. – Но я же грамоте не разумею, про мудрецов древних и не слыхивал никогда… – бывший обозник поскреб в бороде, по-стариковски покряхтел, усаживаясь на лавке поудобнее.