Отрок. Ближний круг

Тихонько зашептал на ухо:

– Долго же ты к нам шел, Матвеюшка, трудным у тебя выдался путь, но ведь дошел же… – смысл слов был неважен, надо было просто говорить и говорить. Мишка и шептал, стараясь, чтобы речь журчала без пауз, а тональность была монотонной и успокаивающей. У женщин такое получается лучше, но что ж поделаешь?

– Господи! В смятении великом взываю… – донеслось с той стороны, где сидел Роська.

Его тут же прервал напористый, словно отдающий команду, голос Артемия:

– Бог есть любовь!.. А любовь есть Бог!

Матвей вдруг длинно, со стоном, выдохнул и, обмякнув, начал оседать на пол.

Мишка придержал его, пока не подхватили Дмитрий с Николой, и распорядился:

– Тащите к Юльке. Пусть даст ему что-нибудь, чтобы спал до завтра, ну… и чего сама решит. Ей виднее. Кузьма, поднос сжечь в горне, чтобы и пепла не найти было!

– Слушаюсь, господин старшина!

– Все, господа Совет! Всем спасибо, все свободны! – объявил Мишка. – Продолжим в следующий раз.

Господа советники Академии архангела Михаила потянулись к двери. Роська попытался задержаться и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать или спросить, но Артемий ухватил его за рукав и потащил к выходу.

Тоже замешкавшийся Демьян глянул на них и, со вздохом натянув на голову шапку, направился следом. Неожиданно, когда Дмитрий и Никола уже вытащили из горницы Матвея, Илья резко остановился, развернулся в сторону Мишки и, сдернув с головы шапку, склонился в большом поклоне, отроки тут же последовали его примеру. Надо было бы ответить тем же, но Мишка, сам не зная почему, осенил всех сразу крестным знамением и напутствовал «а-ля христианский пастырь»:

– Ступайте с миром, храни вас Бог.

Мишка уселся за стол, подпер голову руками и вздохнул.

Задуманное не получилось. Нет, формально закрепить наличие «ближнего круга» и его персональный состав удалось, усилить позиции лидера тоже. А вот создание управляющей структуры сорвалось в самом начале. А без нее никак – одному за всем не уследить, да и ребят учить надо.

Не очень понятно получалось и с Матвеем. Что-то очень скверное происходило с ним в детстве, такое, что даже у подонка Свояты жить ему показалось лучше, чем на прежнем месте. А потом он испробовал на себе Юлькин «лекарский голос».

Новоиспеченный председатель Совета Академии архангела Михаила энергично потер лицо ладонями и покивал стоящему на столе бронзовому лису, словно живому собеседнику.

– М-да, любезнейший мистер Фокс, интересно ЗДЕСЬ. Учебник истории почитаешь – феодальная раздробленность, расцвет культуры и искусств (правда, без науки), борьба народных масс за лучшую долю. И все. Потом, правда, в связи с разворотом генеральной линии на сто восемьдесят градусов народные массы из учебников исчезают, зато святые подвижники начинают табунами ходить.