Отрок. Ближний круг

Ты же сотник, боярин, воевода, неужто не знаешь, что не оценить мужа по достоинству – хуже, чем обмануть? Постоянно напоминать о недостатках, которые исправить невозможно – медленно убивать! Знаешь, почему у него любовницы не в Ратном, а на выселках? Потому, что он там, как у себя в кузнице – не чей-то брат неудачный, не «мякина», а честный и сильный муж. Просто Лавр, но для него и это в радость, потому что дома он даже просто Лавром быть не может: либо худший из братьев, либо менее любимый, чем внук. Скажи спасибо, что он только пьет да блудит, обернись иначе, не будь Лавр, как ты говоришь, «мякиной», возненавидел бы он Михайлу, потому что из него вырастает такой же живой упрек ему, каким был Фрол.

И на меня бы нож за голенище наточил – из-за Анюты. Добрый он, добрый, и в этом Лавр сильнее и покойного брата и, ты уж прости, тебя тоже. Не лисовиновское это достоинство, как я понимаю, но уж чем наградил Господь, тому и радоваться надо.

Не обижайся за прямоту, батюшка Корней, и не казнись, такое у начальных людей сплошь и рядом случается – о других помнишь, а на своих – ни сил, ни времени… Я вот своих тоже проворонил, иначе, чем ты, но… чего уж теперь.

У кого жена умная, такое не слишком заметно, а ты-то вдовец – ни Лавра пожалеть, ни тебе намекнуть некому было. Татьяна-то сначала вся в свое горе ушла, а теперь над дитем будущим трясется – не повезло Лаврухе с женой… Или так уж сложилось.

– И откуда ты все знаешь-то… Хотя, Анюта, конечно… А она-то чего молчала, если все видела?

– А ты слушать стал бы? Такое ведь только от жены или от матери… да и то, если выслушать захочешь.

– Добрый. Кхе… вот не было печали! И чего с ним, таким добрым, делать?

– Ему бы отдельно пожить, хозяином, главой семьи… Ты же, батюшка, весь новую обустроить собираешься? Ну, так поставь Лавра на это дело, ей-богу польза будет!

– Кхе! Подумать надо.

Прямо Иродом меня каким-то изобразил… Отдельно пожить…

– Знаешь, батюшка, пока я семью свою не потерял, о таких вещах тоже не задумывался. А вот пожил здесь немного да сравнил житье у Михайлы в крепости с житьем в Ратном… Не Ирод ты, конечно, но крут… Крут. А в крепости воля! Соблазн, конечно, но как людей окрыляет! На Илью смотрю и не верю, что пьяницей-обозником был.

Наставники, хоть и ворчат, а сами подумывают, как семьи туда перевезти и насовсем жить остаться, хоть и не говорят прямо, но я знаю. Мальчишки – Михайла с братьями и крестниками – как будто на несколько лет старше своего возраста стали. Плава прямо-таки царица на кухне, Юлька – и не подумаешь, что всего тринадцать, – строга, внимательна, отроков в ежовых рукавицах держит. Про Анюту уж и не говорю – просто святая покровительница Воинской школы – отроки на нее чуть не молятся.