Отрок. Ближний круг

– Один-то раз, Кирюша, они тебе четыре десятка может и выбьют, если рука не дрогнет – первый бой, все-таки, а потом? Пока отроки самострелы перезарядят, ворог от неожиданности оправиться сумеет…

– А мы на что? Нет, Федя, если мы сможем сами место и время для схватки с журавлевской дружиной выбрать, ни опомниться не дадим, ни на отроков навалиться. Как ты сказал, Леха, лучше всего им с опушки леса стрелять?

– Так, батюшка. Если не успеют самострелы зарядить, назад отойдут, а в лесу их так просто не возьмешь.

– С опушки, говоришь… ну-ка, доставай-ка чертеж земель, который Михайла со слов пленного начертил, посмотрим, где там какие опушки имеются.

Четверо мужчин склонились над картой, негромко обмениваясь короткими репликами:

– Здесь, значит, хутор…

– Да, полусотня его легко возьмет, там мужей-то всего четверо…

– Так… это – острог, а здесь что?

– Брод, но им редко пользуются, около острога мост есть…

На следующий день боярин Федор с утра ускакал к себе на Княжий погост, пообещав Корнею через два-три дня вернуться в Ратное со своими тремя десятками ратников. Следом за ним уехали из Ратного новики, посланные сотником с вестью к воеводским боярам.

Вместе с Алексеем в крепость отправился и Осьма – готовить товар и отроков к плаванию в Слуцк и Пинск.

Алексей только слегка ухмыльнулся, когда услышал, как в тороках, которые работник из лавки пристраивал на вьючную лошадь, узнаваемо звякнул кольчатый доспех. Ухмылка эта вовсе не была насмешкой или высокомерием – старший наставник Младшей стражи просто отдавал должное разительному несоответствию внешнего облика Осьмы, никак богатырем, даже простым воином, не выглядевшего, и тем, как естественно, с заметной опытному глазу многолетней привычкой, купец носил на поясе меч и тяжелый боевой нож.

Когда всадники перебрались на другой берег Пивени и немного отъехали по лесной дороге, Осьма, прокашлявшись для начала разговора, поинтересовался:

– Ну, и как тебе боярин Федор?

– Боярин как боярин, – Алексей слегка пожал плечами, – не хуже и не лучше иных.

– Не лучше, значит… не любишь ты княжьих людей.

– Так не девки, чего их любить?

– А ведь ты и сам в нарочитых людях ходил, и в немалых…

– Я во всяких ипостасях обретался! – Алексей искоса глянул на Осьму.

 – Чего ты крутишь-то, спросить чего хочешь?

– Хочу, только ты не подумай чего, я к боярину Корнею со всем уважением…

– Осьмуха, кончай юлить! – Алексей сделал притворно грозную мину. – А то еще подумаю, что ты мне гнилой товар всучить пытаешься!

– Так товар-то, Лешенька, и впрямь, с гнильцой, да еще и заразный. Такой, знаешь ли, что княжьи мытники, если дознаются, не только не пропускают, а еще и вместе с ладьей сжечь норовят. От греха.