Отрок. Ближний круг

Сочувствующего слушателя, конечно, в этом случае нет, но зато подобные упражнения очень способствуют рациональному взгляду на факты, события и обстоятельства. И ежедневные отчеты тоже неплохо бы записывать, то бишь вести дневник, но от этого воздержимся, за отсутствием бумаги и наличием опасности утечки информации.

Короче, вам предписывается ежедневно выслушивать мои отчеты и комментарии к ним. И пусть идиоты смеются над взрослыми тетками, нежно хранящими всяких куколок и плюшевых мишек, – женщины интуитивно чувствуют пользу от общения с такими собеседниками и, зачастую, при прочих равных, оказываются психически крепче и здоровее тех, кто подобным средством эмоциональной разгрузки пренебрегает.

Приступим. Сегодня я подарил колдунье живого человека, такой вот вышел со мной казус. Человечишка, конечно, дрянь, доброго слова не заслуживает, но…

Мишка ухватил левой рукой лиса поперек туловища, словно не давая тому сбежать, а правой вытащил засапожник и, сжавшись, будто бил не по бронзе, а по собственным пальцам, рубанул лезвием по загривку «Зверя Велеса».

В глазах полыхнуло, и Мишка готов был поклясться, что бронзовый лис издал крик боли. И отпустило! Ощущение было таким, как после утреннего умывания холодной водой – откуда-то пришла бодрость, ясность мысли, даже мурашки по коже побежали. Мишка огляделся и наткнулся взглядом на расширенные, кажется, в ужасе глаза Матвея.

– Минь… ты это… Минь… ты что сделал?

Мишка подкинул на ладони статуэтку, с отчетливой зарубкой на загривке и, прямо-таки с наслаждением выпуская наружу фамильную лисовиновскую ярость, прошипел злющим голосом:

– Властвовать надо мной захотел, паскуда! Я те покажу, как надо мной властвовать… я вам всем, бл…м, покажу, как властвовать!

Если раньше Мишка убирал лиса в подсумок бережно, то сейчас, ухватив фигурку за хвост, грубо сунул ее головой вниз, закрыл подсумок и зло прихлопнул его кулаком к боку.

– Чего встали? – раздался рядом окрик Дмитрия. – Минька, Матвей, чего у вас тут?

– Минька… вылечился… – растерянно произнес Матвей.

 – Не знаю, от чего, но вылечился!

– Ты ребенку руку посмотрел? – рявкнул Мишка.

– Так… слышишь же – не плачет…

– Я не спрашиваю: плачет или не плачет! Я спрашиваю: ты посмотрел? – Мишка уже не шипел, а рычал. – Отвечать, когда тебе старш… боярич Лисовин вопрос задает!

– И правда, вылечился, – не менее растерянно, чем Матвей, протянул Дмитрий.

Дорога приближалась к концу, до хутора оставалось уже около версты.