Отрок. Ближний круг

Телега на него с разгону наехала и опрокинулась, и тут прямо на нее конь налетел, а на горле собака висит – зубами вцепилась… Конь через телегу перекувырнулся, дядька Тарас, – Клим качнул головой в сторону ратника, – упал… я думал, что и собака убилась, а она туда, к передней телеге кинулась. Я стрельнул, да разве попадешь? Пантелей из телеги выпал мордой вниз – губу нижнюю прокусил насквозь и оглушило… Слушай, как губу перевязывать? У меня чего-то не выходит.

– Сверни кусок тряпки и сунь между зубами и губой… дай-ка я сам, держи его.

 – Мишка только сейчас разобрал, что руки плохо слушаются Клима – слегка подрагивают. – Дальше-то что было?

– Баба подхватилась и в лес, мелкота – за ней, но в самую гущу кустов влезли, пока продирались, мы с Пахомом с другой стороны заехали и шуганули их обратно… двое, правда, куда-то делись – темно же, хоть глаз коли. Вот… а баба, ты не смотри, что квашня такая, у дядьки Тараса засапожник вытянуть исхитрилась, но он очнулся как раз, перехватил ее за руку и по уху засапожником… по шее хотел, наверно, да не вышло…

– Так… а где Пахом-то?

– А незадолго до тебя урядник Василий с двумя отроками подъехал – вместе с Пахомом тех двух мальцов в лесу ищут…

– С ума сошли?! А если там кто-то из этих остался? Вырежут же в темноте!

– Да они с факелами…

Мишка не стал слушать и, заложив пальцы в рот, несколько раз высвистал сигнал «Назад».

Дождавшись из леса ответного свиста, распорядился:

– Телегу поставить на колеса, этих погрузить… бабу связать. Пантелея тоже в телегу, а Пахома возницей.

– Слушаюсь, господин… э…

От того места, где светили факелами ратники из десятка Тихона, донесся раздраженный голос Матвея:

– Да светите же! Ну не могу я здесь его вытаскивать, острога же зазубренная, на хутор везти надо!

Мишка ухватил Зверя за повод и собрался идти пешком, но оторванная подметка скребанула по дороге, пришлось лезть в седло и снова запихивать драный сапог в стремя.

Первым же ратником, попавшимся навстречу Мишке, оказался сам десятник Тихон – без шлема, с прилипшими к потному лбу волосами, он, шипя сквозь зубы, шлепал рукавицей по каплям горящей смолы, упавшим с факела на кольчужный рукав.

– А-а, Михайла! Хорошо, что ты подъехал, у меня только два коня на ногах осталось, с-сучье вымя, собак натравили, рогатинами истыкали… но и мы их в капусту, только и успели, что Саньке острогу в ногу засадить, вон, Матвей твой лечит… ничего, соображает. Ты вот что, старшина, – Тихон, видимо, тоже забыл о разжаловании, – давай-ка ссаживай своих сопляков, мне десяток в седлах держать надо, а вы и пешими дойдете.