Отрок. Ближний круг

Внезапно наступила тишина, только Фаддей Чума орал и ругался последними словами, пытаясь выдрать засевшую в шлеме командира журавлевцев секиру. Все, что ему удалось сделать – оборвать подбородочный ремень и теперь Чума лупил по трупу искореженной железякой.

– Урядник Варлам, доложить о потерях! – скомандовал Мишка совершенно не командным тоном, чувствуя, как рот расплывается в улыбке.

Хотя лицо Варлама и было закрыто полумаской шлема и бармицей, Мишка готов был поклясться, что тот сейчас придурковато помаргивает глазами, не зная, как реагировать на обращенные к нему слова.

– Нет потерь! – констатировал Мишка вместо урядника и добавил: – Командовать ты ни хрена не можешь, но стреляешь хорошо! Хвалю!

– Рад стараться… это… три раза попал… вот.

Убитых действительно не было, но ранеными оказались почти все ратники, правда, тяжелых ранений не оказалось. Сильнее всех пострадал десятник Егор: выпущенная в упор стрела пробила кольчугу и поддоспешник, вспоров кожу и мышцы на левом боку, скользнула по ребрам и на выходе, еще раз проткнув поддоспешник, застряла в кольчуге. Несмотря на такую рану, Егор зарубил в ельнике двоих лучников и с трудом удержался от того, чтобы не добить лежащего там же раненого со сломанной ногой и разбитым лицом.

Пока ратники оказывали друг другу первую помощь, отроки, по приказу Арсения, снова принявшего на себя руководство десятком, ловили коней, собирали оружие, а потом взялись стягивать доспехи с убитых: раны ранами, а трофеи – дело святое. Тут-то и проявился снова дурной характер Фаддея Чумы.

– А ну, отойди! – раздался, чуть ли не на весь лес его голос. – Мало ли, что вы его спешили да подранили! Победил я! И добыча моя! А вам, молокососам, доля в добыче вообще не положена!

Конфликт надо было гасить в зародыше и так, чтобы Егор или Арсений не успели вмешаться – если они выскажут свое мнение, то оспаривать его будет уже трудно.

– Добычей Младшей стражи распоряжается сотник Корней! – заорал Мишка. – Если болт в убойном месте, то все с тела – Корнею. У этого, – Мишка указал на труп командира журавлевцев, – болт в ноге, значит, добыча твоя!

Казалось бы, Чума должен был этим удовлетвориться, но его явно «несло»:

– Учить меня будешь, недоносок! А ну, поди сюда, я тебя научу со старшими разговаривать, если Корней, старый пень, не научил! Сейчас я тебе уши-то пооборву.

– Я боярич Лисовин, и за оскорбление главы рода… – Мишка демонстративно наложил болт на взведенный самострел. – Ну, давай, угребище, посмотрим, кто кому чего оборвет!

Ни малейшего впечатления направленный на него самострел на Чуму не произвел. Перешагнув через труп командира журавлевцев, он с самым решительным видом двинулся в Мишкину сторону. Стрелять было нельзя, не стрелять… тоже нельзя.