P.S. Ненавижу тебя

Я не пытаюсь прислушиваться, но все равно слышу этот отвратительный чавкающий звук, периодически прерывающийся задушенным всхлипыванием и рвотными спазмами.

Сажусь на кровати и затыкаю ладонями уши. Идиотка Дженна. Всем прекрасно известно, что в этих пляжных бунгало стены из картона. Неужели алкоголь настолько стирает границы стыдливости? Она ведь делает это с первым встречным.

Выжидаю минуту, чтобы успокоить раздражение, и убираю ладони от ушей. Мерзкие звуки не прекращаются. В попытке дать себе финальный шанс на успокоение, иду в душевую, включаю холодную воду и смачиваю виски. Считаю до ста и, искренне пожелав Дженне, чтобы к моменту, как я вернусь в комнату, она закончила делать то, что делает, выхожу в спальню.

На деле все стало только хуже, потому что теперь я отчетливо слышу ее визгливые стоны, словно кто-то по ту сторону лупит ее плеткой по спине. И, судя по шевелениям в кровати, эти двое за стенкой разбудили Айзека.

— Это Дженна так стонет? — слышу из темноты его сонный голос. — Кто бы мог подумать.

Руки сами сжимаются в кулаки, и я делаю шаг к двери, намереваясь прекратить этот порнографическую постановку. В этот момент мне совершенно наплевать, что я увижу Дженну и того, с кем она трахается, голыми, потому что это точно не может быть хуже, чем картины, которые нарисовало мне мое воображение. Так я думаю ровно до того момента, пока не слышу сдавленный полувсхлип-полустон: «Пожалуйста… пожалуйста…Джейден, я не могу».

Я застываю на месте, не в силах пошевелиться. Удары собственного сердца оглушают, на секунды вычеркивая из реальности стук кровати о стену, шлепки сталкивающейся кожи и протяжные женские стоны. Кажется, вся кровь в теле под давлением поднялась наверх и теперь давит на виски, распаляя ярость. Джейден сейчас за стенкой. Двигается в теле моей подруги. Бывшей моей подруги. Потому что я уже точно знаю, что ее уничтожу.

Следующим днем когда я открываю глаза, Айзека рядом уже нет. В доме царит тишина, что неудивительно: Руби и Майли вернулись под утро, а Дженна… про нее я не желаю думать, по-крайней мере, пока. Умывшись и приняв душ, я выхожу из бунгало, чтобы прогуляться по берегу: часы раннего уединения мне нравятся — в них всегда лучше думать. Мысленно делаю пометки о предстоящих делах в комитете, напоминаю себе не забыть заказать торт на день рождения Кристины, а еще нужно разгрузить четверг, потому что в этот день запланирован ужин с родителями Айзека. С тех пор, как фирмы наших отцов стали сотрудничать, это превратилось в еженедельную традицию. Я намеренно блокирую воспоминания о прошедшей ночи, чтобы не давать себе лишнего повода злиться — сейчас это не имеет смысла. Я со всем разберусь позже.