Память любви

— Ты прав, он растет, — признала она. — О Эдвард, что я стану делать, когда в один прекрасный день он покинет меня навсегда? Я так привыкла приглядывать за ним!

— Станешь воспитывать наших детей, чтобы и они со временем превратились в столь же умных и добрых молодых людей, как твой брат, — уверенно предсказал он.

— Наших детей? — поразилась Ронуин. — Но у нас нет детей, господин.

— И не будет, пока ты не сумеешь превозмочь свои страхи, — спокойно ответил Эдвард. — Знаю, наша брачная ночь стала для тебя тяжким испытанием, но пойми, так было необходимо. Неужели ты хотела бы, чтобы твой отец все это время жил с нами? — Смеясь своей шутке, он повел ее в зал.

— Кровь Христова, ни за что! — воскликнула она.

— Как по-твоему, моя валлийская дикарка, ты уже доверяешь мне настолько, чтобы снова пустить в свою постель?

Теперь, в отсутствие твоего брата, мы можем возобновить супружеские отношения.

— Позволь мне подумать, — прошептала она.

— У тебя было почти шесть месяцев на раздумья, — чуть раздраженно напомнил он. «Да что это с ней творится?»

— Значит, ты снова принудишь меня, господин? — рассердилась она. — У меня, конечно, не хватит сил противостоять тебе, но я возненавижу тебя за это! Я не вынесу, если мной овладеют грубо и безжалостно!

— Поверь, Ронуин, когда оба любовника чувствуют страсть, они владеют друг другом и их наслаждение полно и взаимно, — терпеливо объяснял Эдвард, уже начавший выходить из себя. Каждый раз, когда речь заходила о постели, она вела себя так, словно он чудовище!

— В нашу брачную ночь я испытала боль, страх и отвращение, — честно призналась Ронуин. — Когда ты накрыл мое тело своим, я начала задыхаться и чувствовала себя беспомощной перед твоей похотью, от которой не было спасения. Не знаю, сумею ли справиться со своими ощущениями.

— Нам незачем спешить, Ронуин. Прежде чем соединиться с твоим телом, я буду ласкать тебя. Ты тоже можешь дотрагиваться до меня, жена. Пусть это сначала произойдет не в нашей кровати, и мы не станем раздеваться. Тогда ты будешь меньше бояться.

— Это всегда так больно? — не выдержала Ронуин.

— Нет, только в первый раз, когда девушка лишается невинности, но не потом, когда муж постоянно вонзает свое любовное копье в ее ножны, — пояснил Эдвард.

Ронуин немного помолчала. Вряд ли она когда-нибудь преодолеет брезгливость и ужас перед этой его страстью, но все-таки должна попытаться. Эдвард — человек добрый и невероятно терпеливый. Другой на его месте не стал бы слушать протестов жены.

— А ты сумеешь не торопить меня, господин мой? — спросила она.

— Постараюсь, — кивнул он.

— Почему ты так страшишься этого? — допытывался Эдвард.

Ронуин пожала плечами.