Папа за триста дней

Но ведь не факт, что это получится сейчас...

- Ника, где ты взяла эту бумажку? Дай-ка мне на нее взглянуть.

Девочка отчаянно затрясла головешкой из стороны в сторону. Так что Алене даже пришлось с ней побороться, чтобы забрать документ. А то, что это был именно документ - она уже не сомневалась. Таким мелким шрифтом обычно печатают лишь документы и...

- Веник, солнышко, ты можешь прочитать, что здесь написано?

- Здесь очень мелко. А я без очков не вижу.

Черта с два она признается в том, что просто боится не разобрать написанного.

- Здесь написано «Повестка», - пробормотал тот и быстро всучил ей бумажку обратно. Алена сглотнула. Повестка... Всего-то повестка. Подумаешь. Она может быть о чем угодно, не так ли? Алена медленно пробежалась по строчкам. Зажмурилась. И перечитала все еще один раз. Нет... Ничего она не напутала. Артем действительно обратился в суд с иском, в котором оспаривал факт отцовства. Он на самом деле поступил так, как обещал!

Так почему для нее это стало таким непередаваемым шоком? Не потому ли, что она все же непроходимая дура?

- Ален, ты не видела мои шорты? - заглянул в комнату Артем.

- А куда это ты собралась?

- Пойду, пройдусь. Хочется свежим воздухом подышать. Приглянешь за детьми, ладно? — Алена старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. Она не хотела, чтобы Орлов понял, что она... что она... на грани. Раздавленная. И сбитая с толку. В конце концов, кто она такая, чтобы обвинять его? Хоть в чем-то? Артем не был чудовищем. Он сразу предупредил, как будет. И вполне разумно это обосновал. Это она что-то себе надумала. Это её ошибка.

- Там холодрыга жуткая. И дождь начинается.

- Ничего, - дрожащими пальцами Алена застегнула молнию на куртке и толкнула тяжелую дверь. Ветер тут же подхватил ее всклоченные волосы. Ударил по лицу, На ходу Алена собрала непослушные пряди, скрутила волосы в жгут и спрятала под капюшон. Ее щеки горели. Внутренности жгло. С губ клубами срывался пар. Дорогущие кроссовки от ВALENСIAGА увязали в сырой земле, а по щекам катились слезы. Она зло стирала их плечом, спотыкалась о корни, падала, вставала и шагала дальше. Только река смогла преградить ей путь.

Она остановилась на обрывистом берегу. С шумом выдохнула. И вдохнула. И опять, и опять. Пока не высохли слезы. А потом в молочной дымке, поднимающейся от реки, она увидела что-то странное. Присмотрелась.

- Захар Иванович?! Вы меня слышите? Захар Иванович!

Чувствуя, как только-только схлынувшая истерика возвращается с новой силой, Алена стащила кроссовки. Рванула куртку, чтобы та, намокнув, не утащила ее на дно, и начала осторожно спускаться с обрыва в студеную воду, цепляясь руками за поникшие камыши.

Спасать людей гораздо проще, когда они сами хотят спастись. А если нет — можно хоть в лепешку расшибиться, но ничего не получится.