Папа за триста дней

Веник сложил руки за спиной, деловито кивнул и, поставив жирную точку в их разговоре, тихонько прикрыл за собой дверь. Тем самым лишив Алену всякого повода быть сильной. Она перевернулась на бок. Подтянула колени к груди и тихонько заплакала.

- Эй! Ты чего? Ты чего ревешь, а?

- Н-не знаю, я, наверное, ис-спугалась очень.

- Ну, все-все, Аленка. Все уже позади.

Орлов забрался к ней под одеяло. Развернул к себе, хотя она и упиралась. Спрятал заплаканное лицо на своей груди. Зарылся пальцами в еще сырые, пахнущие болотной тиной волосы.

- Бедная-бедная девочка, - шептал он, - смелая девочка. Очень смелая. Я таких. как ты, не видел. Ну, чего ты ревешь, а? Еще горше ревешь ведь, Ален!

Он ей жаловался, что ли? Алена всхлипнула. Рассмеялась.

- Мне просто никто никогда не говорил таких слов. Не жалел никто, не говорил, что я смелая. И в любви мне до Веньки никто и никогда не признавался, А это так хорошо, Артем! Когда тебя любят...

- Ну. как же... Ладно, твои недоумки-мужья. Но родители... тебя наверняка любили, пока были живы.

- Да они и сейчас живы, слава богу. Только я им, такая, не нужна. Ни тогда, ни

сейчас. Меня ведь дедушка воспитывал.

Наверное, всему виной был стресс, но Алену будто прорвало. И она разболтала о себе даже то, о чем никому никогда не рассказывала.

- Что значит - такая?

- Не слишком умная, - шмыгнула носом. - Если бы я была поумней, все бы сложилось иначе.

Артем заставил Алену перелечь с собственной груди на матрас. И нависнув над нею сверху, принялся исследовать ее лицо цепким, все понимающим взглядом.

- Какой тебе поставили диагноз? — сощурился он.

- Обычный в то время.

- Умственная отсталость? - по его небритым щекам прокатились желваки. Алена поерзала, не находя себе места. - Так, ладно. Можешь не отвечать. Инвалидность, я так понимаю, у тебя из-за этого? Каких диагнозов еще на тебя навешали эти гребаные шарлатаны?

- Ну, надо заметить, у меня и впрямь не слишком высокий ай кью, - обиделась за всех врачей сразу Алена.

- О господи! Ты еще их защищаешь?

- Ну, они же не виноваты, что дислексию раньше не диагностировали.

- Так у тебя дислексия?

- Ее легкая форма. Послушай, это неважно. Я с этим научилась прекрасно жить.Мы не могли бы поговорить о чем-то другом? И не мог бы ты с меня встать? Боюсь, наше эм... лежание не прошло даром.

Алена поерзала, в полной мере осознав, насколько оно не прошло. Вздохнула.

- Нет, сначала мы договорим.

- Я ведь уже все сказала.

- Но не про родителей. Они тебя бросили, что ли? Я правильно понимаю? Ты поэтому всех сироток собираешь под свое крыло?

- Может быть! А какая разница? Сам-то ты, похоже, к ним равнодушен.

И снова он на нее внимательно посмотрел. Открыл рот. Закрыл. Нахмурился. Понятно, что ему нечего было сказать. Ей вообще не стоило заводить эту тему. И оказывать на него давление, навязывая чувство вины.