Меч Немезиды

Терещенко почувствовал подвох, нахмурился и принялся сдавать, старательно поплевывая на палец.

– А на фига оно мне нужно? – не выдержал он.

– Хорошая игра, дядя Глеб. Она даже в тестах на уровень интеллекта упоминается. Помогает выявить, кто умный, а кто не очень.

– Ага. Так то ж обычный «дурень», наверное, и есть…

– Нет, Глеб Иванович, говорю вам: «стержень с резьбой» зовется. Интеллектуальная гимнастика. Я правильно говорю, Буфет?

– Абсолютная правда, – радостно подтвердил бармен.

– Так и чего? – проворчал капитан. – Хочешь сказать, если ты выиграешь, то умнее меня считаться будешь?

– Ну-у… Для этого ж выиграть надо сначала, – сказал Кутиков, изображая лицом, какое это непростое дело – выиграть у самого капитана Терещенко.

– Вот я вас сейчас для первого дела разделаю без всякой резьбы… А потом на гальюн отправлю обоих, выполнять инструкцию «шесть-шесть», – спокойно заметил Глеб Иванович. – И чтоб там все блестело, как во Дворце профсоюзов на новогодней елке. И никакой игры не надо, все и так ясно будет…

Он развернул веером свои карты, поплевал на палец, растолкал по мастям.

Помрачнел:

– Вот зараза…

В дверь каморки постучались.

– Открыто!

На пороге возник долговязый парень с неприятным колючим взглядом, оглядел присутствующих, буркнул: «Дрась». Следом протиснулся крепко сбитый, уверенный в движениях мужик, по виду – бывший спортсмен, может, и тренер какой.

– Слушаю вас, – сказал капитан Терещенко, откладывая карты в сторону и солидно надевая на голову фуражку с разлапистым золоченым «крабом»."

"Долговязый не торопился с ответом, продолжая сверлить присутствующих черными, как смородина, глазками.

Потом вдруг улыбнулся и произнес совсем другим тоном:

– Хотим красиво отдохнуть на этом красивом пароходе, отец. Получится?

* * *Тапок нервничал и никак не мог отрегулировать подсос. Купленный на «Фортуне» всего неделю назад «жигуль», дергаясь и подпрыгивая, еле добрался до стоянки у аэропорта.

– Найди, попробуй, ага! Забодал этот Умный. Будут они нас дожидаться, московские эти. Завалили Ермолая и сразу свалили. Они ж не идиоты, как наши. Ага. Это Умный сидел бы, в носу ковырял, хитрожопые планы рисовал.

А эти сели сразу и уехали, ага. Уже в Москве своей небось в ванне отмокают… Вылезай, пошли!

Сидящий рядом Миклуха оторвал взгляд от листка офисной бумаги, где были изображены какие-то ублюдочные рожи, нарисованные торопливой и не лишенной полета фантазии рукой.

– А?.. – сказал Миклуха. Он явно не слышал излияний напарника.

Тапок бесцеремонно вытолкал его из машины, запер дверь на ключ. Две ссутуленные фигуры направились к зданию аэровокзала, зябко подняв плечи и пряча руки в карманах.