Меч Немезиды

Там вышла маленькая заминка – видимо, администратор не сразу въехал, зачем бухгалтерии понадобился доступ к мониторам охраны. Алевтина объяснила ему таким тоном и в таких выражениях, что Миклуха почему-то решил, что именно в этом кабинете решается, каким самолетам взлетать, а каким оставаться на земле, и куда им лететь, и с какой скоростью, на какой высоте, и вообще многое другое.

Они начали просматривать суточный архив записи трех камер, работающих рядом с кассами, и пяти – на регистрационных турникетах. Оказалось, даже в режиме ускоренного воспроизведения занятие это долгое и утомительное.

Время от времени пространство перед камерами наполнялось мельтешащими телами, которые уже после первых пяти минут просмотра начинали сливаться в одно серо-сине-коричневое тело, бестолково размахивающее руками и тягающее с места на место свои серо-коричневые сумки и чемоданы. Если бы они искали одноногого негра, задача бы упростилась, наверное. Но у них на руках был лишь рисунок какого-то самоучки и краткий список особых примет, в котором значилось, что один из московских по кличке Жердь – очень высокий, а другой, Муравей, – наоборот, не очень…

Смысла в таком копании было ни на грош, Миклуха это очень быстро понял.

Тапок – тот, видимо, с самого начала так и полагал и использовал визит в аэропорт для того лишь, чтобы похвастаться своими высокими знакомствами и обеспечить перед начальством, перед Козырем то есть, видимость кипучей деятельности.

Миклуха тупо сидел перед монитором, время от времени нажимал на паузу и увеличивал изображение, а мыслями уже был на вечернем банкете в «Раю» по случаю Козырева дня рождения, куда были приглашены все бойцы от мала до велика.

Миклуха гадал, будет ли бассейн с девками, как в прошлый год, или по случаю смерти Ермолая ограничатся водкой и холодцом…

И вдруг что-то заставило его насторожиться.

– Тапок, слышь? – позвал он.

Алевтина копалась на своих стеллажах – пыталась включить музыкальный центр, а осоловевший Тапок дремал полулежа на диване с пустой рюмкой в руке.

– Чего? – буркнул он, не вставая.

– Чего-чего! Глянь, говорю! – крикнул Миклуха.

Тапок, кряхтя, поднялся и поковылял к столу.

– Не знаю, кого там Репин рисовал, но эти клоуны там точно где-то рядом стояли.

Зацени только эти рожи. – Миклуха показал на экран, развернул картинку с «фотороботом» и сунул ее Тапку. – И посинели они не от холода, как я понимаю, а?

В фокусе камеры находились двое парней, принадлежность которых к роду хомо сапиенс выдавала разве что современная одежда (довольно качественная, кстати) и отсутствие в руках примитивных орудий труда наподобие палок-копалок. В остальном это были чистые неандертальцы с грубыми лицами, гипертрофированными челюстями и узкими скошенными лбами.