Меч Немезиды

Мамонт, прижимая респиратор к лицу, склонился над ним, несколько секунд внимательно всматривался. Потом встал, коротко взмахнул рукой и пошел к выходу. Денис двинулся за ним. Находиться здесь, в наполненном зловонием замкнутом пространстве, он больше не мог.

Когда он оказался снаружи, Мамонт уже ходил между деревьями на рельсовой обочине, дымил сигаретой и разговаривал с кем-то по телефону:

– Нет. Абсолютно точно. Я думаю, это именно он. В приметах такая же татушка была: туз бубновый… Ну. Проверь. И бегом ко мне… Всё, отбой.

Он спрятал телефон в карман, глянул на подошедшего Дениса, отвернулся, покачал головой.

– Нет, ну кто мог подумать? – пробормотал он куда-то в пространство. – Буланов. Тот самый Козырь, главарь УТГ… Лежит себе, полеживает в куче таких же, как он…

– Ты думаешь? – спросил Денис.

Мамонт снова развернулся к нему. Приготовился что-то сказать, но только махнул рукой. Закурил новую сигарету, присел на корточки, опершись спиной о сосновый ствол.

– Денис ты мой Александрович, – сказал он, задумчиво выпуская дым из ноздрей. – С тебя магарыч. Вот он – твой пропавший вагон. Хотя тайн в нем, честно тебе скажу, до хрена… Знаешь, что это?

Мамонт протянул кулак, раскрыл. На ладони лежала блестящая гильза. Денис взял ее в руку. Тяжелая, торец чем-то закрыт, похоже, что внутри что-то есть. Денис таких никогда не видел.

– Не знаю. А ты?

– И я не знаю. Похоже, на гильзу от бесшумного спецпатрона. Но я таких никогда не видел.

– Разберемся, – буркнул Денис.

Он чувствовал опустошение и усталость, как человек, выполнивший большую, сложную и тяжелую работу."

"Вагон № 19 стоял на платформе, на своих колесах. Вид он имел унылый, растрепанный и жалкий и совсем не был похож на того комфортабельного красавца, который начинал свое последнее путешествие от тиходонского вокзала одиннадцатого января.

Ретроспектива. Тиходонск, 11 января 2008 г.Тот день выдался солнечным, но к обеду нахмурился и разразился небольшой вьюгой. Снежило очень тихо, очень бережно, словно кто-то наверху боялся потревожить город грубым холодным прикосновением. Весь перрон усыпан невесомыми, как комки сухой белой шерсти, хлопьями, они лениво перекатываются взад-вперед, пока не попадут под ноги пассажирам фирменного поезда «Тиходонск—Москва», просядут беззвучно, налипнут на подошвы, чтобы какой-то своей частью тоже предпринять далекое путешествие на север, к центру страны.

Посадка объявлена десять минут назад.