Меч Немезиды

Колобок со скорбным выражением лица стоял сзади и, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Каждый может проиграть тысячу. Да и две, и три, и четыре… Но сейчас крайним должен был оказаться администратор зала.

Так и вышло.

– Люди недовольны, выигрышей нет, – констатировал Дядя. – «Альбатрос» становится убыточным. А вы здесь мышей не ловите, у вас на глазах долбят автоматы, а вам все по барабану!

– Извините, Виктор Степанович, вы же сами приказали перенастроить автоматы, – развел руками администратор. – А поток посетителей после этого действительно резко уменьшился. Завсегдатаи сразу определяют, что к чему, а от них и другие узнают…

– А вы здесь для чего поставлены? – строго спросил Караваев. – Это ваш участок, ваша ответственность, вы за все отвечаете!

Демагогия процветает не только в официальных структурах, но и в криминальной среде. Колобку нечего было возразить. Он понурил голову, всем своим видом выражая раскаяние. Начальство это любит.

Караваев встал, осмотрелся. Настроение у него не улучшилось. Толпа игроков не рвалась в полутемный зал, не толпилась вокруг автоматов, не совала крупные купюры в жадные щели купюроприемников. И он чувствовал себя бессильным. Можно устроить внезапную проверку, можно выгнать из зала пьяного дебошира, можно нагнать холоду на охрану, можно напугать администратора, но как поправить дела? Как вернуть былую рентабельность заведению?

В сопровождении своих телохранителей и почтительно изогнувшего шею Колобка он вышел на улицу. Здесь уже было темно, из своего холодного далека равнодушно светили звезды. Их не интересовала доходность «Альбатроса», будущее администратора, отряхивающийся возле урны верзила в перепачканном «адидасе»… Их не интересовала земная жизнь. И вообще ничто не интересовало.

– Ну ты, чудило! – окликнул Дядя недавнего дебошира. Сейчас тот имел совершенно другой вид: смиренный и все понимающий. – Можешь идти играть! Только культурно, а то голову оторву!

Стоящие на крыльце местные охранники расступились, и верзила снова вошел в «Альбатрос». Как-никак, а еще один игрок… Но это не решало проблемы.

Вечером Дядя вызвал Григорьева:

– Ты зайди к этому, который цену набавляет. Ну, к председателю этой долбаной комиссии! Объясни культурно и вежливо, что мы сорок процентов не вытягиваем. И рады навстречу пойти, да не от нас зависит. Если хотят, пусть проверяют. Раньше двадцать пять процентов платили, ну, будем тридцать! Иначе сами по миру пойдем!

Григорьев криво улыбнулся:

– Да их это шибет? Раз назвали сорок, назад не отъедут! Скажут – ваши трудности! И напустят на нас всю эту свору: и ментов, и пожарных, и налоговиков!

Караваев пожал плечами:

– Будем с каждым конкретно говорить. От каждого откупаться.