Плохой парень

Допустим, дело не во мне. А в Юре или отце, и он нашел просто рычаг для достижения цели в моем лице.

То есть я лишь пешка.

Или. Дело вообще в другом, о чем я не догадываюсь даже.

Может, конечно, он просто высоких моральных принципов, ценностей, спит и видит устав, но интуиция подсказывает, что он не из тех заряженных служивых.

—Чего ты молчишь? — злобно спрашивает, распаляясь на ровном месте.

Он точно имеет право, а на его месте я, вполне вероятно, вела ты себя также.

—Пап, я люблю тебя. И мне очень жаль. Но я в порядке, после укола вообще хорошо.

—Дочь, ты не должна в своем возрасте проживать вещи, которые я проживаю в своем! Со своими проблемами!

Верно, мне нет и тридцати.

—Пап, я полежу, прости. Маму не гони ко мне, все хорошо.

Он вздыхает недовольно, но это я расцениваю как согласие.

—Отдыхай. И теперь твой будущий кавалер пойдет ко мне на собеседование. Мордой в пол для начала. Чтобы больше не было неприятных инцидентов. Я от них подустал, дочь.

Смеюсь на фразе “мордой в пол”, но соглашаюсь. Так уж вышло, что мой кавалер прошел комиссию отца в самой изощрённой форме. И вообще он любимчик…

Только пока не в курсе, что теперь он мой “кавалер”.

Дверь отворяется, и я сразу понимаю, что это всё-таки мама. Наверное, она не думала и слушать отца, меня, или ещё кого.

Охаю и медленно приподнимаясь, готовая встречать ее бубнеж на тему моего безрассудного отношения к собственному здоровью.

Но вместо мамы в комнату залетает разъяренный Юра, он пылает всеми оттенками красного, и я в ужасе смотрю на то, как высоко вздымается грудь, и резко дёргается кадык вверх-вниз.

—Я сейчас в охуетительном бешенстве и в твоих интересах рассказать мне все как есть, иначе я взорвусь к чертовой матери на миллион кусков!!

У меня дыхание перекрывает от шока. Какого черта вообще? Он тут как оказался? Почти ночь на дворе!!

Это невозможно! Никто в здравом уме не смог бы его отпустить, а значит он ушел без разрешения?

Шолохов подлетает ко мне, обхватывает мою голову и отрывисто целует в губы, после чего садится рядом, кладет мои ноги на свои и вздыхает, прикрывая глаза.

—Я внимаю. Я весь сплошные уши, блять. Как ты себя чувствуешь? Что случилось? Почему я не могу до тебя дозвониться и дописаться?

Он дрожит, я тоже. Меня трясет, если быть откровенной, потому что взбешённый Юра — это чертовски ядерная смесь.

—Ты ведь не в увольнительном, Юра, да?

Произношу не своим голосом, пока Шолохов гладит мои икры, тяжело дыша. Пытается успокоиться, да? Не получается.

У меня тоже не получается кусаю губы и в ужасе представляю, что Юра сбежал из академии, и это точно нарушение устава.

А с учётом того, что наговорил Сырников, влетит не только ему…

Боже. Мне стоило ответить Юре и сказать, как есть, чтобы не столкнуться с этой реакцией.