Плохой парень

Поднимаю майку и замечаю синяки вдоль талии и вниз по бедрам…

Эхом разносится уставший вздох, а фантомные боли на губах оживают по-особенному ярко.

Ожидаемая вещь, с учётом моей нежной кожи.

—Да все хорошо, мам. Что со мной станется? Кран только потек, но мне помогли…

—Дай мне ее, — властно заявляет отец и забирает трубку.—Когда потек? Что ты делала? Масштабы проблемы коротко обрисуй.

Ох. Масштабы колоссальны, они практически катастрофические. Аномально глобальные и точно несоизмеримые с моей способностью адекватно мыслить в данный момент.

Прикрываю глаза и устало упираюсь лбом в холодный кафель на кухне.

Ну же! Отрезвляй меня!

—Все было в воде. Я была в шоке, но хорошо, что брат Карины помог. Починил. Так что все хорошо, пап.

—Ага. Юрку отблагодарила хоть?

Отблагодарила. Более чем! И нервный смех из горла вырывается. Да что ж это такое?

Представляю Картину с изображением ярости отца, скажи я ему…что именно сделал Юрка Шолохов.

Он свое сполна взял и сам, без всяких благодарностей.

—Пирог с мясом приготовила, вроде доволен, —последнее вызывает гомерический хохот, но я с трудом сдерживаюсь.

—Он говорил мне, что там по сантехнике менять все надо. Но это и стены долбить, чтобы прямо с нуля. Заняться надо, в общем. Ладно, проставлюсь перед Юркой. Хороший малый, только хоть бы не словил звезду…

Что? Мой отец хвалит кого-то? В самом деле? Да нет, это мой слух подводит, уж точно. Не может этого быть. Все для него не такие. Даже я.

—Эм. А он сантехник?

—Нет, он просто мужик, дочь. Нормальный мужик, а не рохля. У меня спина, сама понимаешь, я не могу уже на коленках ползать все смотреть, а он в два моргания понял, что там не так и мне обрисовал. Я, конечно, и не надеялся, что сможет, а тут такой сюрприз. И по проводке спец. Хотя чего сюрприз? Батя у него электрон, научил сына.

Все это как-то мимо ушей проходит, вернее, я слышу и в то же время нет. Молодец, да. Папа хвалит. Впервые на моей памяти кого-то прямо хвалит по всем фронтам.

—Ты там как? Мне приехать? — уже тише спрашивает, и этот голос больше не похож на командирский. На отцовский — да.

—Все хорошо, пап. Готовлюсь стать частью военной академии…

И тут в мою дверь звонят, следом — стучат. Дыхание сбивается. Я перевожу взгляд на настенные часы.

Кто придет в такую срань?

—Пап, кто-то пришел, я перезвоню.

Сбрасываю, когда звонок теперь звучит без остановки.

Ясно. Все ясно. Смотрю в глазок и вижу шатающуюся фигуру Шолохова. Это в восемь утра!!

—Открывай, ведьма. Медведь пришел, — произносит и падает плашмя.

Он просто упал? Боже мой. Тут же открываю дверь, готовая по правде говоря, увидеть разбитое лицо и море крови, но застаю сидящего на подъездном кафеле Шолохова, чьи локти упираются в колени.

Взгляд колкий, бровь подбита, майка разорвана по швам и болтается как тряпка.