По твоим следам

Божена выглядела измученной, с перепачканным лицом, спутанными волосами и разодранной одеждой.

Заря тут же обняла подругу, разрыдалась. Она боялась спросить, что произошло. Боялась услышать ужасающие ответы. И в то же время чувствовала, что Женя нуждается в помощи.

— Они забрали его…обманули … заставили меня… а я думала… и теперь … с ним… — рыдала Женя, дрожа всем телом. — Я видела, как его били!

— Спокойно, Женька, успокойся, — повторяла Заря, — куда его увезли? Кто?

— Я не знаю! Не знаю! — всхлипывала Божена, — Ко мне домой пришел Антон. Велел звонить Радмиру. Говорил, что я должна отомстить за отца. Что я Грознова. А он враг. Я так зла была. Так зла на него за отца! Что я наделала, Зарька?!

— Говори! — пророкотал Тихомир, едва заметно поддавшись вперед. Ближе к старухе.

Даже на расстоянии в несколько метров он слышал каждое слово, произнесенное Боженой. И не разрывал зрительного контакта со старухой. Давил на нее, заглушив совесть и вбитые глубоко под корку мысли о том, что нельзя обижать женщин. Но это — не женщина, это монстр.

Ингрид скривилась, пытаясь противостоять наказанию Верховного. Однако терять ей больше нечего. А вот поглядеть напоследок, как мучается от неизвестности враг — очень хотелось. Месть ядовитой коброй извивалась в старческой, прогнившей душе.

И сладкий привкус победы над зарвавшимся щенком придал сил.

— Он не выживет там, куда Антон его отправил, — сверкнула черным взглядом старуха. — И подыхать будет долго и болезненно. Я об этом лично попросила.

Тихомир прищурился. Твою мать! Нет! Только не это!

Но ошибки не было. Свихнувшаяся старуха вполне могла провернуть такое. Да и ресурсы имелись. Отец не раз предупреждал Грознова о том, чтобы укрепил границы. Ведь на севере у Грозных — морской порт. А там, в нейтральных водах какого сброда только нет: беглые, каторжники, свободные стрелки, наемники.

Вольнов стиснул зубы, зарычал, глядя на старуху. Та рухнула к его ногам, а на морщинистом лице — ликование.

Гадина! Ядовитая змея, а не хищница.

— Сжечь! — рявкнул Вольнов, мотнув головой в сторону особняка. — Все! До пепла!

Верховный отвернулся. За спиной смеялась безумная старуха. Перед глазами — Заря утешала рыдающую хищницу. Рядом замер Дим, кривясь и вытирая проступавший пот. Запах пацана изменился из-за препаратов, которые успел вколоть Зинчуков, и Тихомир уже отдал распоряжение медикам клана, чтобы были готовы обследовать Добромира. И Зарю не помешала бы показать нормальным специалистам. И Божену.

Тим негромко, сквозь зубы выругался. Угораздило же брата влипнуть в Грознову. А хотя, нет, та теперь Вольнова. Более того, носит под сердцем потомство.

Тихомир прикрыл глаза, пытаясь «поймать» следы Радмира. Хоть что-то. Ведь он — Верховный. Сила так и бурлила в нем.