Победителей не судят

Мы сразу предупредили, что в случае начала боевых действий против нового правительства Германии все нежелательные иностранцы, оказавшиеся на немецкой земле в качестве солдат оккупационных войск, будут немедленно расстреляны, и их смерти падут на совесть тех, кто развяжет эту войну. И в то же время у правительства новой Германии уже было готово рамочное соглашение с Федеральной Россией и Советским Союзом о том, что если Германская Национальная Республика подвергнется внешнему нашествию, то признавшие ее страны-союзницы встанут на ее защиту, прислав свои воинские контингенты.

По-моему, одно это до одури напугало американцев.

Также были захвачены и авиационные базы американских оккупантов, в том числе и крупнейший их аэродром в районе города Рамштайн. Несколько «троек» или даже «двоек» на взлетно-посадочные полосы аэродромов, штурмовые группы в казармы летного и технического персонала, а также в пункты управления – и американский аэродром парализован так же надежно, как будто по нему отбомбилась бомбардировочная эскадра люфтваффе полного состава.

В конце концов, зачем бомбить, если можно просто захватить – ведь и аэродромы, и самолеты на них еще пригодятся новой освобожденной Германии.

С военнослужащими же бундесвера мы поступаем по-иному. Во-первых, их никто не кладет лицом вниз на казарменный пол. По большому счету, их никто даже не будил, просто штурмовики выставляли вооруженные пулеметами посты у оружейных комнат, узлов связи и штабных помещений. В любом случае, я предполагаю, что в дальнейшем значительная часть этих солдат и офицеров перейдет на сторону Национально-Освободительной Армии и поможет нам защищать Германию от внешних и внутренних врагов.

Все дальнейшие действия должны были осуществляться уже утром, когда через проходы в двадцать первый век стала вливаться основная часть Национально-Освободительной армии. Эти солдаты и офицеры уже ничего не захватывали, а направлялись прямо в парки и оружейные комнаты, чтобы приступить к освоению техники будущего, или же выходили на патрулирование, используя те уцелевшие машины, что достались нам в наследство от вермахта.

В конце концов мой Африканский корпус, да и многие части, оказавшиеся вне эпицентра боев, капитулировали в полном составе уже тогда, когда сопротивление стало полностью бессмысленным – и вся их техника полностью сохранилась. Так вот, когда я планировал эту операцию, то с ужасом узнал, что в составе бундесвера существуют всего четыре танковых батальона и двести пятьдесят танков основного состава, из которых сорок процентов неисправны и не могут даже тронуться с места.