Победителей не судят

И за это их сажать в тюрьму, и тем паче расстреливать? Да ни в жизнь! Пусть живут и служат живым примером того, во что может превратиться оторвавшийся от своих народных корней интеллигент-манкурт, забывший о том, что Дух не существует отдельно от материального мира, а находится с ним в нерасторжимом диалектическом единстве.

Рано утром, примерно в четыре часа, когда даже самые полоумные вороны не начали еще орать, в помещение дежурного по станции зашли три весьма колоритные личности, от вида которых у пожилого дежурного, помнившего еще темные времена Хоннекера, глаза полезли на лоб. И было от чего. Центральной фигурой в этой троице был здоровенный, слегка небритый «стопроцентный ариец» в поношенной полевой форме вермахта, помятой шинели, сапогах с короткими голенищами на широко расставленных ногах, и с погонами оберартца (обер-лейтенанта медицинской службы). Единственной деталью, выбивавшейся из образа, был нашитый над правым карманом орел, у которого был отрезан круг со свастикой.

Те двое, что стояли сбоку от военного врача вермахта, были ничуть не менее колоритны, чем оберартц – они были обряжены в форму сотрудников НКВД: синие бриджи, начищенные хромовые сапоги, фуражки с красной звездочкой, с малиновым околышем и синим верхом; а также кожаные куртки, из-под воротников которых торчали малиновые петлицы – у одного с капитанской шпалой, а у другого – с тремя сержантскими треугольниками. Единственное, что у энкавэдэшников выбивалось из стиля, это переброшенные через плечо «калашниковы» вместо аутентичных ППШ или ППД. Впрочем, за ряженых шутников принять их тоже было нельзя. Уж слишком серьезные и жесткие лица были у всех троих, особенно у оберартца. Дежурному на мгновение показалось, что этот человек побывал недавно в аду и вернулся обратно.

Мазнув взглядом по табличке с именем и фамилией, стоявшей на рабочем столе дежурного, оберартц коротко рыкнул:

– Герр Краузе, немедленно освободите первый путь. Сейчас на него прибудет особый санитарный поезд.

– Какой такой поезд? – тонким дребезжащим голоском переспросил дежурный, попеременно косясь то на сопровождавших оберартца энкавэдэшников, то на стоящий на столе телефон внутренней связи, одновременно нащупывая в кармане мобильник и лихорадочно решая, вызвать полицию или обождать.

Пока он колебался, неожиданно заговорил капитан НКВД.

– Герр Краузе, – вкрадчиво сказал он, нагнувшись к самому уху дежурного, – я не советую вам торопиться с принятием решения. Лучше выгляните в окно…

– Только не пугайтесь, – участливо произнес капитан госбезопасности. – Сразу хочу вас предупредить, что мы не ряженые шутники и не террористы.