После заката

Да что там раненых — у нас галактика продвинутая, у нас и убитых лечат — и в строй, если, конечно, не скорчером тело на атомы распылили и не патерностером мозги дотла выжгли… И, короче, небольшой военно-полевой реанимационный госпиталь — мертвых воскрешать, и вообще (летучая такая тарелка на восемь тыщ койко-мест), — рухнул в болото здешнее, то ли трамблер у них накрылся, то ли еще беда какая…

Он сжал пальцы в кулак, отвел как можно дальше — и ударил себя в лицо. В правый глаз. Изо всех сил.

Пожалуй, хватит… Бессвязный поток идиотских мыслей прекратился. Мысленный понос иссяк. И все происходящее перестало казаться смешным.

Тебя убьют, сказал он себе. Без вариантов. Тебя привели сюда не для того, чтобы ты ушел. И не для того, чтобы ты привел сюда кого-то еще. Ты просто-напросто бутерброд: огромный бутерброд с огромным шматом сырого мяса. И, вдобавок, — громадный стакан свежей крови… И все это оставлено на столике — не для родителей, для левых, чужих мертвецов, не тронутых тлением в своей болотной жиже, сохранивших полный комплект зубов…

И если хочешь, чтобы тебя не сжевали, не выхлебали, — думай.

Пойми, что здесь творится, — без хаханек, без Иванов-царевичей. Пойми и найди слабое место во всей бесовщине… Вычисли, где кнопка, способная остановить взбесившуюся карусель мертвецов. Думай, ты сумеешь. Или умрешь…

Всерьез, без хаханек.

Был у Кирилла не то чтобы приятель, скорее неплохой знакомый, — некий Антон Райзман.

Так вот, Антон тоже писал на военно-исторические темы, причем профессионально (как журналист-профессионал, не как историк).

И оттого его статьи, по мнению Кирилла, зачастую грешили поверхностностью и верхоглядством.

Однако время от времени они общались, и не только в интернете — с Антоном было интересно поговорить, рассказчик идеальный, умело сплетающий нить рассказа: все лишнее отсекал, все нужное не забывал помянуть… Писал он не про одни лишь загадки минувшей войны — но и про тайны советско-американской космической гонки; и про оккультные науки в СССР, — громогласно осуждаемые, но негласно развиваемые с одобрения самых верхов…

В тот раз — на квартире у Кирилла, под армянский коньячок — разговор зашел о воскрешении мертвых.

Чушь? Ерунда, достойная внимания лишь авторов голливудской бредятины? Может и так…

Но, по мнению Антона, люди, вставшие во главе молодой Советской России, материалистами были весьма условными.