После заката

Сверкало и грохотало беспрерывно. Но все-таки в стороне от одинокого путника тропы Хошимина. Трудно оценить в темноте расстояние до огненного столба молнии, однако казалось: главная мишень Рыжего Громовержца несколько поодаль. Где-то в районе гривы. Или Сычьего Мха.

А потом в почти непрерывном сверкании Кирилл кое-что разглядел…. Прошел чуть дальше, снова всмотрелся: ну так и есть, тропу Хошимина куда правильнее было бы окрестить «тропой Сусанина»…

Неподалеку высилась насыпь бетонки, ведущей на свиноферму… Проселок тихонько-легонько, практически незаметно, — но забирал-таки влево…

Он тремя прыжками преодолел кювет и откос насыпи, вышел на дорогу.

Так, ферма — там, Загривье — там… Ладно, не такого уж крюка дал…

По бетонке Кирилл двинулся легкой трусцой.

Небесное буйство продолжалось, и когда очередная вспышка высветила низенькое приземистое строение, стоявшее чуть в стороне, Кирилл хлопнул себя по лбу.

Клава! Черт… Ну точно: домик без окон, «вроде баньки»…

Совсем забыл про девушку, проклятый склеротик! А ведь она ждет, наверняка ждет…

Он повернул было к баньке, но тут же трусца сменилась быстрым шагом, затем шагом медленным, затем какое-либо движение вовсе прекратилось.

Он ведь не сможет заскочить на минуту-другую: привет-пока, бежал, дескать, мимо, а теперь извини — дела…

Нет… Если он войдет в этот домик, выйдет не скоро… «Ты бы ушел от такой женщины, Козлодоев?!» Он не Козлодоев, но быстро уйти не сможет… И Марина…

А может, ну ее на хер, твою Марину? — задумчиво поинтересовался внутренний голос. Причем, подлец этакий, впервые употребил подобное выражение касательно законной супруги Кирилла. Почувствовал слабину своего альтер эго, не иначе.

Кирилл застыл в неподвижности на дороге — ни дать, ни взять Буриданов осел между двумя ослицами. Или ослихами? Без разницы, но ты-то точный осел, решай быстрей, сколько можно торчать столбом на бетонке…

Решили за него. С неба упала крупная, тяжелая капля, еще одна, еще, еще, еще…

— На хе-е-е-е-р-р-р-р! — громко оповестил он пустынную дорогу и Великого Электрика.

И припустил к приземистому строению. А вот так, дорогая! Дождь приключился, Неимоверный Тропический Ливень. Едва успел спастись в какой-то сараюшке, а то бы точно смыло в Рыбешку, оттуда — в Лугу, потом в Финский залив, в Балтику, в Атлантику, к черту на кулички, к теще на блины…

Однако спасся, а ты посиди-ка дома.

Посиди, поломай голову, где твой муж — в Атлантике или у черта на блинах. Помучайся, любимая, — как он мучается насчет твоей псевдобеременности. На хер, милая, на хер!!!

Возле самой двери домика Кирилл остановился.

Не из-за сплетения свастик, грубо и небрежно вырезанных, за полным отсутствием наличников, прямо в полотне двери, — нашли чем удивить, право слово…

Не в том дело.