Последняя Арена

— Ну чего ты накинулась-то на Андрюшку? — спросила бабуля, на которой был вязаный платок. — Он ведь жизнь нам всем дважды спасал. Да и показал, как опыт набирать.

— Короче, ешь, а потом идти в соседнюю комнату. Стричь тебя будем, — Лена ушла, плавно веляя задом.

— Интересные изменения, — пробурчал я. — Все побывали в данжах?

— Да, — отрывисто ответил мужик, читающий потрепанную книгу. На его шее на резинке висели очки с толстыми линзами. Этот предмет теперь ему явно больше не был нужен. — А ты — нет. Рекомендую сходить.

— Обязательно, — я уселся за стол и принялся за еду. — А что там в данжах? Сложно?

— Андрюх, — раздался из-за спины голос Михалыча. — Видишь, что нас стало меньше?

— Так вот: не спрашивай ничего. Просто побывай в данже и всё поймешь. О, Кейра пришла, — кузнец ушел встречать гостью.

Я обернулся, но девушку не увидел. Потом додумался развернуть карту. Кейра как раз проходила через ворота. Ермолай снимал куртку, но девушка отмахнулась. Её тело прикрывал лапник, а лицо было вымазано в зеленой жиже. Сразу видно, что успела столкнуться с тварями. Она сразу же прошла в душ. Ну и ладно. Вернется — поговорим.

Миска быстро опустела. Я направился в комнату, на которую указывала Лена. Перед большим зеркалом стоял стул, а женщина держала в руках ножницы.

Мне приказали сесть. С ухмылкой послушался. Хуже того, что у меня сейчас на голове, точно не будет, так что ничего не теряю. Лена поднесла руку к моему подбородку, а после я ощутил, как осыпается борода. Прикоснулся к гладкой щеке.

— Куда руки тянешь? Не шевелись! — приказала женщина.

Меня хлестнули так, что кисть онемела. Начало доноситься бормотание, что нынешняя молодежь выродилась. Вот её-то муж истинный военный. Постоянно выбрит и выглажен. И выглядит пристойно — не то, что я.

Попытался задать несколько вопросов об обстановке в Москве. Связь, насколько мне было известно, никуда не делась. Послышалась очередная порция бухтения.

Ножницы безостановочно щелкали. Упругая грудь касалась моего плеча.

— Ну всё. Че расселся? Вон веник, — женщина ткнула в домашний инвентарь, — вон совок, вон ведро. Или мне всё за тебя делать?

— Парикмахер? — спросил я. На внешность последние пару лет мне было плевать. Это раньше я посещал барбершопы, где меня стригли женоподобные парни. Но даже сейчас вижу, что вышло всё довольно неплохо. — Хорошо получилось. Спасибо.

— Ну хоть на человека стал похож, — удовлетворенно проговорила женщина. Я видел, что она оценила мои слова. — Ну и чего ты встал? Иди!

— К своей ходячей древности! В душе она сейчас. Знаешь, как она волновалась за тебя?

— Ты, мать, — я специально выделил это слово, — что-то перепутала. И почему к древности? Ей же лет двадцать пять-тридцать.

— Ага, именно так, — с нескрываемым пренебрежением сказала Лена. — Молодец.